– Я много слышал о таком жемчуге, но вижу его впервые. – Поль алчно смотрел на жемчужину. – Вы позволите?
Арчер с явной неохотой положил ее на протянутую ладонь, и француз сразу начал прикидывать вес. Настоящий жемчуг всегда прохладный на ощупь и значительно тяжелее, чем на вид, а сделанный из рыбьей чешуи, пластика, керамики или смеси этих компонентов имеет температуру помещения, где хранится. Поддельный жемчуг чувствителен к свету. Чтобы лишний раз убедиться в том, что радуга настоящая, Поль осторожно прикусил ее. Поверхность была твердая и чуть шероховатая, что являлось признаком натурального жемчуга.
– Эй! Не вы ли кричали, что жемчуг очень нежный? – возмутилась Ханна. – А теперь жуете нашу жемчужину.
Поглощенный созерцанием радужного шарика, Поль не обратил на ее реплику никакого внимания.
– Все хорошо, дорогая, – сказал Арчер. – Ювелир в Вегасе делал то же самое. На ней даже следа не осталось.
Та возмущенно фыркнула, хотя отлично знала, что проверка на зуб – один из самых древних способов определения подлинности жемчуга.
Положив жемчужину на стол, Поль начал рассматривать ее под разными углами, потом достал из ящика палочку вроде тех, которыми едят рис, придвинул к жемчужине и внимательно изучил отражение на перламутровой поверхности. Оно было весьма отчетливым, значит, слой перламутра толстый, как у настоящего жемчуга.
– Бесподобна, – просто сказал Поль.
Арчер убрал жемчужину в коробочку.
– Моя жена очень ее любит, мне она тоже нравится. Итак, где можно приобрести такой жемчуг?
– Нигде. Слухи до меня доходили, однако ничего подобного я никогда не видел.
– Ладно, не тяните. – Арч.ер положил коробочку в карман. – Идем, крошка. Похоже, нам все-таки придется лететь в Австралию.
Дверь еще не успела захлопнуться, а Поль уже схватил трубку:
– Мистера Чана, пожалуйста. Срочно.
Сиэтл лежал под густыми облаками, луна, которая составляла компанию самолету от самых Гавайских островов, исчезла в серой мгле, было на двадцать градусов холоднее, чем в Гонконге. Пока они дошли от самолета до машины, ожидавшей их на стоянке аэропорта, Ханна так замерзла, что пожалела даже о парике, который швырнула в мусорный контейнер, едва Арчер протянул ей паспорт на ее собственное имя.
Однако, несмотря на холод, она была веселой. Темные улицы блестели от мелкой измороси, которую Арчер называл дождем, а в Бруме считали просто туманом. Погода напомнила Ханне раннее детство в Мэне, и лишь сейчас она поняла, как соскучилась по этому климату.
– Включи обогреватель, Эми, – сказал Арчер шоферу. – Мы везем тепличный цветок.