– Мадам желает что-нибудь более красочное, – в тон ему ответила Ханна.
– Мадам просит невозможного. Это лучший вмире жемчуг. Где вы сможете найти ожерелье прекраснее?
– В ваших снах, приятель. Да, оно хорошее, но ему не хватает золотистых, красных, оранжевых и розовых оттенков.
– Повторяю, вы просите невозможного. Поверьте, через руки нашего хозяина ежегодно проходят все сливки с таитянских жемчужных плантаций. Я лично контролирую отбор жемчуга, лучший используется для изготовления ожерелий, подобных этому. Оно вне конкуренции.
Ханна собралась ответить, но Арчер сжал ее запястье.
– Может, оно действительно лучшее на Таити, – весело сказал он, – хотя мы слышали, что в Австралии попадаются воистину удивительные экземпляры черных жемчужин.
– Мир полон слухов, однако большинство из них – ложь. Немногим выпадает счастье увидеть такое ожерелье.
– Да, нитка весьма неплохая. – Арчер сунул руку в карман. – Но когда моя жена увидела вот это, она навсегда изменила свое отношение к жемчугу и теперь не хочет даже смотреть ни на какой другой.
Он достал коробочку и вытряхнул на ладонь радужную черную жемчужину.
Глаза у ювелира полезли на лоб, челюсть отвисла, и он непроизвольно потянулся к жемчугу. Арчер быстро сжал кулак.
Ханна терялась в догадках, как ей вести себя дальше. Несомненно, это была одна из жемчужин Лэна, только не ясно, почему она ускользнула из его рук.
– Где вы ее взяли? – дрожащим голосом спросил Поль. Тот же вопрос мучил и Ханну. – Видимо, она чем-то обработана. Ее посеяли?
– Насчет обработки не знаю, а в том, что ее не сеяли, уверен, – весело успокоил Арчер.
Поль смотрел на его сжатый кулак, пока он медленно, будто стриптизер, удаляющий последнюю часть одежды, разжимал пальцы. Яркая радуга засияла на фоне черной полуночи.
– Разрешите?
– Только не уроните, – выпалила Ханна. ѕ До сих пор мы никому еще не позволяли брать ее в руки.
– Если она «девственница», я имею в виду непосеянная, то никакая краска не сможет проникнуть в перламутр, – объяснил Поль. – Следовательно, цвет должен оставаться натуральным.
Арчер покатал жемчужину на ладони, показывая, что на ее поверхности нет отверстий.
– Настоящая! – благоговейно прошептал ювелир. – Где вы ее взяли?
– Карточный долг.
– Где?
– В Вегасе.
– У кого она была до вас?
– Парня звали Стэн. Оказался не таким хорошим игроком в покер, как думал.
– Как его фамилия? Где он…
– Слушайте, приятель, я не знаю, как играют в покер у вас в Гонконге, но я, садясь за карточный стол, не интересуюсь фамилией и биографическими данными своих партнеров. Они выкладывают свою наличность и играют, пока она не кончится.