Ханна не торопилась следовать его приглашению. Сердце у нее колотилось, а тело еще помнило ласки Арчера.
Хранилище оказалось большим, тоже разделенным на секции, как и сам магазин, зато охранники сразу бросались в глаза, несмотря на их дорогие шелковые костюмы. Любой попытавшийся что-либо украсть и скрыться не успел бы добежать до выхода.
Слева двое китайцев спорили о достоинствах огромных серебристых жемчужин, рядом с ними величественная престарелая китаянка примеряла ожерелье из белого жемчуга, тоже очень крупного. Немец в спортивной куртке и широких брюках поставил на место один лоток и потребовал другой. На столе перед ним лежали украшения из золотистого жемчуга.
Поль сделал приглашающий жест в сторону покрытого бархатом стола в правой части хранилища, сразу за входной дверью. Арчер оглядел помещение. Огромный ковер цвета слоновой кости, украшенный фрагментами древних рисунков, позолоченные стулья, обитые парчой, зеркала в таких же позолоченных рамах, обтянутые шелком стены, вырезанные идеограммы желали посетителям здоровья, безмятежности и солидного банковского счета. Даже видеокамеры, торчащие в каждом углу, вписывались в роскошную обстановку.
Арчер улыбнулся. Когда Чаны станут просматривать запись, если вообще соберутся это сделать, они с Ханной будут уже далеко. Его семья обеспечит ей полную безопасность, а он снова превратится в одинокого волка с обостренным чутьем, всегда опережающего хищников, идущих по его следу.
– Мадам, – торжественно произнес француз, с ехидной усмешкой открывая большой плоский футляр и кладя его перед Ханной.
Ни одна из лежащих там жемчужин не была черной радугой, и Ханне стоило труда не выказать своего разочарования.
– Детка, эти выглядят прелестно. Немного мелковаты, а так довольно милы, – радостно воскликнул Арчер.
– Самая маленькая из них чуть меньше четырнадцати миллиметров в диаметре, а самая крупная больше пятнадцати, – возмутился Поль.
Ханна молчала. К «Черной троице» ожерелье не имело никакого отношения. Хотя жемчужины были очень яркими, им не хватало блеска, а главное, полностью отсутствовало впечатление чудесной радуги под черным льдом. Кто-то великолепно подобрал сто семьдесят семь очень красивых жемчужин, но они не были «Черной троицей».
– Мадам?
– Сколько?
– Два миллиона шестьсот тысяч долларов. Американских, разумеется. – Поль улыбнулся, словно выбросил на стол козырного туза.
– Хорошо-хорошо. Оно стоит того, возможно, немного больше. – Ханна послала Арчеру воздушный поцелуй и встала.
– Мадам желает что-нибудь менее дорогое? – осторожно спросил Поль.