Гурин окончательно решает до самолета сделать две перебежки: раз уж они начали бить прицельно, рисковать не стоит.
Еще издалека, с разбега ныряет под самолет, как в воду. На мокром снегу брюхом проехался, ожидал, что стукнется головой о железо, но вдруг уперся во что-то мягкое. Поднял голову, шапку сдвинул с глаз — видит, два пожилых солдата сидят, смотрят на него, как на пришельца с другой планеты.
— Ну что? — спрашивает Гурин, чтобы не молчать.
— Бьет… — говорит один. — Пристрелял, не дает голову высунуть. Из крупнокалиберного бьет, изрешетил весь самолет.
И тут, как бы подтверждая правдивость слов солдата, забарабанили по гулкому пустому фюзеляжу тяжелые пули. Они пригнулись.
— Да, бьет. А что же делать?
— Темна дожидаться надо.
— До темна далеко, — сказал Гурин и стал натягивать шапку потуже, готовясь рвануться вперед; кучей скапливаться нельзя, тем более за ним бегут другие: немец может накрыть всех минами.
Пока Гурин собирался с духом, выглядывал из-за самолета — высматривал защитные ориентиры, услышал, кто-то сзади упал, задышал тяжело. «Ну вот, досиделся. Пора!» Однако оглянулся, любопытно узнать, кто это догнал его. Видит: Аня поправляет на себе сумку, закидывает ее за спину, вытирает лицо. Гурин улыбнулся ей, но она не приняла его улыбки, лицо ее исказилось злобой, она закричала:
— А вы какой… матери тут сидите? Ишь пригрелись, как птенчики в гнездышке! А ну сейчас же бегом на передовую! Бегом!.. Вашу мать!
«Что это с ней! Чего она вдруг так на меня?» И стыдно стало Гурину: наверное, и в самом деле слишком долго он засиделся здесь, даже Аня не выдержала. «Но зачем же матом, да как-то нескладно?..»
— Ладно, — огрызнулся Гурин. — Не кричи, — и еще раз натягивает шапку потуже.
— Гурин, стой! — Она сердито обернулась к солдатам: — Кому сказано? Бегом!
Солдаты недоуменно переглянулись, но повиновались, рванулись оба разом, побежали.
— Прости, пожалуйста, — сказала Аня хмуро, не глядя на Гурина, — не сдержалась. Сачки чертовы! Они еще утром из санчасти пошли к себе в роту и вот до сих пор идут. Нашли укрытие.
Гурин молчал, ему было почему-то неловко. Увидел, кто-то еще приближается к самолету, сказал, глядя в сторону:
— Я пошел… Пора…
— Ну, иди… совестливый.
_______
Скопившись в траншее, автоматчики ждали распоряжений. Сержант Серпухов побежал куда-то докладывать о прибытии, а с другой стороны на них наткнулся какой-то офицер в фуражке с большим квадратным козырьком и в плащ-накидке поверх шинели.
— Это что за народ? Откуда?
— Автоматчики.
— Наконец-то! Кто старший? Позовите сержанта!