Золотоволосая незнакомка едва заметно сощурилась. Медленно и словно даже небрежно повела плечами, словно перед поединком.
Ньорд звали того из ванов, кто заговорил с явившейся. Был он мудр и смел и, в отличие от многих из своего племени, немало странствовал за пределами Ванахейма.
— Сила твоя велика, — сказал он, глядя прямо в глаза ей. — Велика и опасна, как может быть опасна молния. Но ваны не боятся чужого волшебства. Твоё — не от его прародителя, не от Лунного Зверя, что научил нас первым заклинаниям. Поэтому мы поступим с тобой так…
(Комментарий Хедина: повествование внезапно обрывается. Верно, Старому Хрофту попросту наскучило описывать благостный Ванахейм, с которым, вдобавок, у Отца Дружин связаны не самые приятные воспоминания. Гулльвейг рисуется как явившаяся к ванам невесть откуда, чью силу с могуществом они сразу же и ощутили. Однако тогда непонятно, почему же добрые и миролюбивые ваны сделали то, что они сделали?..)
Ярко пылает радужный мост, дорога от земель смертных до Асгарда. Золотоволосая девушка приближается к нему, приветственно машет недремлющему Хеймдаллю, и суровый Сын Девяти Матерей невольно улыбается в ответ. Она так хороша собой, и совсем не похожа на великаншу; но она и не из рода людей или эльфов. Стражу интересно.
— Могу ли я подняться? — вежливо и даже робко спрашивает девушка.
Пламень Бифрёста сожжёт любого, кто незваным попытается проникнуть по нему в Асгард. Хеймдалль пристально смотрит на незнакомку.
— Тебе придётся пройти сквозь огонь, — наконец произносит он.
— Огонь не страшит меня, — улыбается девушка, откидывая со лба золотые волосы. — Так ты позволяешь, могучий Хеймдалль?
— Иди, — кратко отвечает он. — Ты предупреждена.
Странница осторожно вступает на мост, и Мудрый Ас кладёт руку на меч — он чувствует ярость пламени, алчущего испепелить шагнувшую на него, но отчего-то неспособного сделать это.
— Каждый, если он не великан, может вступить в Асгард, если ему удалось преодолеть Бифрёст, — замечает Хеймдалль, когда неизвестная добирается до самого верха. — Отец Богов узнает о тебе.
— Ни о чём большем я и не прошу, — улыбается незнакомка.
— Какое имя назвать Владыке Гунгнира?
— Гулльвейг. Просто Гулльвейг.
— Имя это очень подходит к твоим волосам, — замечает Хеймдалль. — Входи в Асгард и будь гостьей. Но не злоупотреби нашим гостеприимством!
— Я всего лишь пришла поклониться хозяину Асгарда.
Сын Девяти Матерей молча кивает и распахивает тяжёлые врата.
(Комментарий Хедина: итак, Гулльвейг достигает Асгарда. Сразу становится ясно, что явилась не простая смертная. Непонятно, правда, отправилась ли она к асам по собственной воле или это приказание ванов. Последующие события, кстати, свидетельствуют в пользу именно того, что был отдан приказ, однако Старый Хрофт отчего-то не счёл нужным написать самое нужное; хотя, быть может, просто не знал.