— Знаешь, когда мы приехали в Москву для работы с англичанами, нас поселили в шикарную гостиницу для академиков.
— Так ты академик?
— Что ты — у нас всего два академика на город, а я даже не кандидат.
— За что же такая честь?
— У нас же режимное предприятие — работа с иностранцами большая редкость.
— Мне папа говорил, что он давал подписку: вообще не встречаться с иностранцами.
— И я давал. Только у них самая лучшая техника, надо же её осваивать, чтобы совсем не отстать от Америки.
— А ты знаешь английский?
— Представь, что нет. Изучал немецкий.
— А почему тебя выбрали?
— Выбрали то сначала не меня, другого — с английским, да это не помешало ему запороть контракт.
— Как запороть?
— Да набрал за тыщи долларов не то, что надо в комплекс.
— А ты?
— А мне пришлось выкручиваться, заменять.
— Выкрутился?
— Выкрутился. Мне даже генерал, директор предприятия, предоставил доверенность на подпись от его имени, — похвастался я.
— Ого! — восторженно воскликнула Дана, — ты герой в моих глазах!
— Тогда позвольте поцеловать Вашу ручку, мадемуазель.
— Лучше я поцелую тебя в щёчку.
Она перегнулась через боковинку соседнего кресла и азартно чмокнула меня. Я схватил её запястье и приложился к нежной загорелой коже тыльной части ладони.
— И где ты только загораешь зимой?
— Нигде. Это с лета. Видел бы меня в августе — как негритянка.
Лариса явилась ко мне в больницу. Но раньше посетил меня Фаукат и сообщил, что видел мою подругу, входящей в свой дом с начальником отдела.
«Конечно, пришли не чаи гонять»! — усмехнулся я про себя.
Я сделал вид, что лежачий больной и наврал что-то про операцию. Она повздыхала и ушла.
Наконец, я настроил в отделении радиосвязь и выписался.
Дана попросила у меня телефон, её выписывали завтра.
— Зачем тебе?
— А я у всех беру, люблю болтать по телефону.
Через день, в субботу утром телефон зазвонил.
— Я приду к тебе? — спросила Дана.
— Что делать нечего?
— Нет у меня серьёзный повод.
— Какой?
— Приду — скажу.
— Ну, приходи, — и я сказал адрес.
— Да знаю я твой адрес на бойком месте!
— Откуда?
— Общие знакомые сказали.
В это утро солнце в моей квартире, без окон на восток, взошло раньше — в проёме двери появилась ослепительная Данина улыбка. В руках у солнышка была бутылка с шампанским.
— В честь чего?
— У меня день рождения!
— И в такой день ко мне?
— К тебе.
— Чем заслужил? У тебя же куча молодых друзей.
— А! мне с ними неинтересно.
— А со мной?
— С тобой интересно — ты много знаешь.
— Ну, ладно, только я даже цветами не запасся, не знал.
Я достал из серванта неизменный коньяк, на этот раз это был светлый молдавский «Белый аист» и коробку шоколадных конфет, которую вручил Дане.