– Пока не звонил.
– Позвонит.
– Позвонит – поеду.
– Думаю, Анастас, полчасика у нас есть. Я к тебе по делу.
– Слушаю тебя, Лавр.
– Вот сейчас все веселятся, а мне приходится с грязным бельем возиться.
– Работа у тебя такая, Лаврентий Павлович.
– Да, такая работа. Кто-то должен ее делать. Скажи, какого мнения ты о своем заместителе?
– Кого ты имеешь в виду? У меня их много.
– Начальника Главспирта.
– Моисея?
– Именно Моисея Зелена. Так что ты о нем думаешь?
– Есть сигналы?
– Ты мне свое мнение скажи, потом я свое. – Берия говорит тихо, ласково смотрит в глаза.
– Что я могу сказать, Лавр? Мы вместе не один год. Пока все задания партии он выполнял на отлично. Но раньше мы каждый день виделись, а теперь война…
– Вот именно, война.
– Война всех разбросала, – вздыхает Анастас Иванович. Он судорожно пытается понять, куда клонит посетитель.
– У меня есть сигнал, Анастас, что Зелен, этот еврей, заговор против тебя замыслил. Задумайся: как удобно? Зелена охрана не проверяет. Ты к нему бдительности лишен. Вот он в кабинет явился, достал свой наградной комиссарский наган, пиф-паф – и нету Анастаса Ивановича Микояна. Нету дорогого соратника нашего любимого товарища Сталина. Представляешь, как огорчится Иосиф Виссарионович? Огорчится и спросит: почему ты, Лаврентий, не досмотрел? Что я скажу вождю?
Лицо Микояна покрывается розовыми пятнами.
– Ты уверен, что не ошибаешься?
– Сигналы не всегда подтверждаются. Но, как говорит товарищ Сталин, лучше арестовать сто невиновных, чем проглядеть одного врага. Зелен в Англии был? Был. В Америке был? Тоже был. Контакты с представителями белогвардейской эмиграции имел? Имел. Почему он там наших сотрудников сторонился? Человек с чистой совестью так не поступает.
– Он, Лаврентий, за океаном много полезного сделал. – В голосе Микояна особой твердости уже нет.
– Враги часто стараются хорошо работать – для маскировки. У меня не только на него сигнал. – Голос Берии становится вкрадчивее и глуше: – Несколько заместителей наркомов задумали такое. Понимаешь, чем это пахнет? В один день десять наркоматов захватывают враги?!
– Не могу поверить?! – продолжает держать оборону Микоян. – Как такое может быть? Десять заместителей сговорились против десяти наркомов!
– Может быть, не десять, а восемь. Какая разница!
– Очень трудно поверить, Лавр. В голове не укладывается…
– Хорошо, Анастас. А если я тебя спрошу так: поручишься ты своим партбилетом, своей совестью и своей жизнью за этого еврея? – Берия чуть кривит губы и опускает глаза. Он дает возможность коллеге по Политбюро спокойно обдумать свой ответ.