Когда Фарнкомб очухался и сообразил, что же произошло, он поинтересовался у Мориса, неужели тот хочет, чтобы их всех повесили.
- Сам виноват, - сказал Хьюз, - за ним не уследил. Зато Карри безумно понравилась шутка.
- В жизни так не хохотал, - он потом признавался Морису.
Наконец добрались до того места, где стоял старый указатель- столб о двух стрелках. Названий было уже не разобрать.
- И какой с него теперь толк, - сказал Хьюз.
- А мы с собой его возьмем, - решил Морис.
Под взрывы хохота вскопали землю гаечными ключами, то раскачивая, то подергивая столб. Совместными усилиями наконец удалось его выдернуть.
- Как бы он чистенькую, миленькую машину тебе не вымазал, - сказал Морис.
- Подумаешь! - сказал Карри. Ему был сейчас сам черт не брат.
Всю дорогу обратно к Кембриджу обсуждали, куда девать указатель. Только к Морису, к кому же еще. Придется втащить в окно. Ничего, время позднее. Вокруг почти никого. Морис взялся за верх, Фарнкомб за середину, Хьюз придерживал столб снизу. Он был завернут в тряпье.
Только одного человека и встретили - выпускника - на пути от машины к подъезду. Когда он с ними поравнялся, Морис крикнул:
- Да это ж Эрик! Привет! Ты откуда такой взялся? Тебя что-то давно не видно.
Эрик, слегка улыбнувшись, очень трезвый, ответил:
- Я тут ужинал с одним доном.
- Какая роскошь! - Морис захохотал. - А послушай, душа моя, когда я-то тебя увижу?
Морис сам толком не знал, и почему это у него выскочило. Но никогда он не мог удержаться не пригласить человека.
- А знаешь что? Приходи ко мне завтра обедать. Эрик, кажется, искал отговорок.
- И без никаких, слышишь? Эрик улыбнулся:
- Хорошо. Спасибо.
- Вот и дивно. В полвторого. И Эдвард Блейк будет. Помолчали. Эрик спросил:
- А что это у вас тут такое? Морис отогнул край тряпки.
- Неизвестный Солдат. Только начальству ни-ни, а, лапка?
- Нет-нет, никому не скажу. Спокойной ночи.
- Это и есть твой кузен? - спросил Фарнкомб, когда Эрик ушел.
- Да.
- Не очень-то на тебя похож, а?
- Непохож, - сказал Морис. - Не повезло. Но он самый башковитый человек во всем Кембридже.
II
Боже ты мой, думал Эрик, из окна своей большой, темной, пустой комнаты глядя во двор колледжа, где вот как раз из каких- то недр вылез тутор, в сосредоточенной беседе с деканом, облаченным по случаю партии тенниса в шорты; трое молодых людей болтают, перебросив через плечи плащи; слуга несется с парой чьих-то ботинок -о, как же я это все ненавижу!
Стоя так, он окутывал, он одевал их всех своей ненавистью - тонно-остроумных донов, плетущих легенды о Прусте; задушевных юных невротиков, строчащих друг дружке письма по десять страниц во объяснение своего поведения на вчерашней попойке; местных спортсменов, рвущихся между хорошенькими продавщицами, покером и университетским крикетом; посыльных, сплошь тающих от подобострастия ко всем этим богатым кретинам; уборщиков, вороватых, болтливых хамов, хлещущих виски своих джентльменов, сколько влезет, и так провонявших, что даже в их отсутствие носа к ним не сунешь в чулан. Будь моя воля, думал Эрик, отдал бы я приказ - и Круглая церковь, Тринити-холл, Главная библиотека и десятки других всемирно прославленных несравненно-архитектурных кладовок, забитых бесценным хламом, взлетели б на воздух от мощного динамитного взрыва, а юных джентльменов в шелках и милейших старых профессоров штыками повытурили бы из шикарных академических апартаментов. И вернулся бы Кембридж к своему исконному статусу - захудалого торгового городишки, и толклись бы тут коммивояжеры, аукционщики, скототорговцы, разжалованные жокеи и прочие завсегдатаи кабаков - кислое племя неудачников, пьянствующих, бьющихся об заклад, с больными легкими и ревматизмом из-за болотистой местности. Туда и дорога.