Хэмп пристально посмотрел на меня.
— Мне думается, вы были счастливее до того, как занялись своей нынешней работой, Нейлэнд, — сказал он вдруг.
— Я уже давно перестал быть счастливым, — ответил я неожиданно для себя самого. — Я получил свою долю счастья и лишился его и ни на что больше не надеюсь… Завтра утром, если вы не возражаете, я зайду к вам позвонить. Спасибо, что побывали у меня. А теперь я перелистаю записную книжку бедняги Олни.
Как только инспектор вышел, я принялся за записную книжку. Странно и грустно было разбирать эти каракули — всё, что осталось от человека. Сотрудники Особого отдела работают не так, как мы. Они гораздо дольше живут в одном месте, занимаясь каким-нибудь обычным трудом, и поэтому вся система их слежки и техника её носят иной характер. Записная книжка Олни на первый взгляд могла показаться книжкой мастера авиационного завода. В ней было множество записей, связанных с работой в цеху. Но я понимал, что в ней должны быть какие-нибудь указания на то, чем были заняты его мысли, — не случайно он, собрав последние силы, выбросил её перед смертью из кармана, чтобы она не попала в руки убийц. И действительно, последние несколько страничек содержали как бы его прощальный наказ мне и должны были заменить нашу несостоявшуюся беседу. Теперь дело было за мной.
На первой страничке было написано «Трефовая дама» и стоял большой вопросительный знак. Наспех набросанная схема с таинственным Х в центре кружка, изображавшего город, отходящие от него линии и пометка: «Один пункт связи в городе, другой — вне его?» Короткая запись: «Как насчёт окна?» В другом месте ещё короче: «Вероятно, Америка». Дальше ссылка на запись, сделанную месяца два назад (запись эта, которую я с трудом отыскал, состояла из одной фразы: «Оба утверждают, что у него на левой щеке след глубокого шрама»). На последней странице два слова, отмеченные жирной «птичкой»; я долго не мог их разобрать, но в конце концов пришёл к заключению, что там написано: «Искать шрам». На последних трёх страничках ещё несколько отдельных слов, из них два-три подчёркнуты. Особенно выделены слова «цветы» и «сладкое».
Я сделал выписки из заметок Олни и сопоставил их с теми скудными сведениями, какие сам успел добыть. Результаты, как вы догадываетесь, получились не слишком утешительные. Ясно было одно: люди, которых мы выслеживаем, узнали, кто такой Олни, догадались, что ему слишком многое известно, и нанесли удар первыми. (Меня очень тревожило ещё исчезновение его зажигалки.) Возможно, что следующий на очереди — я.