Радостное настроение, охватившее ее накануне, сменилось ощущением безоблачного счастья. Ее враги были повержены. Не было больше необходимости лгать сыну, и, кроме того, Киона, поглощенная школьными занятиями, будет меньше эксплуатировать свои необычные способности.
Они уселись вокруг стола, и потекла задушевная беседа. Тала устроила небольшой пир, подав к чаю оладьи с кленовым сиропом. Примчалась проголодавшаяся Киона.
— Ну что, малышка, наигралась вволю? — спросила Эрмин.
— О да! Роза очень славная, Овила тоже. Они живут в конце улицы.
Девочка, похоже, была совершенно счастлива. Между тем, перекусив, она уединилась у окна. Ее несколько подавляло присутствие Симона, причем уже не в первый раз. Он был слишком несчастным, и, так как он мастерски скрывал причину, никто не мог утешить его, даже Киона.
Валь-Жальбер, в тот же вечер
Шарлотта отступила на шаг, чтобы оценить оттенок мазка белой краски, который она тщательно нанесла на стену. Напевая припев из песни «Мой легионер», которая ей очень нравилась, она выглянула в окно, где уже вечерело.
Я не знала, как его зовут,
Но со мною провел он ночь.
Лучезарным утром легко
От меня уходил он прочь.
— Ну разумеется, Симон тоже уходит от меня прочь. Уверена, что он засел либо у Талы, либо в таверне! — пробормотала она вполголоса.
На ней были полотняные брюки и старый свитер грубой вязки, и все равно руки у нее закоченели.
«Попрошу подарить мне на свадьбу радиоприемник, — подумала она, подбрасывая в печку полено. — Мне бы так хотелось установить здесь паровое отопление, хоть это и дорого».
Привыкнув жить под крылом Лоры и Эрмин, Шарлотта привыкла к комфорту и благополучию. Но Симон часто возвращал ее с небес на землю, призывая умерить размах начинаний по переделке дома.
— Ну и пусть мой жених немного подуется, я все равно его обожаю, — нараспев провозгласила она.
Она со вздохом взялась за кисть. Больше всего ее заботила сдержанность Симона. «Мне бы так хотелось, чтобы он прижал меня к себе, — подумала она. — Чтобы страстно поцеловал в губы!»
Девушка представила, что лежит обнаженная на кровати, отвечая желанию возлюбленного. Ее щеки зарделись, а сердце учащенно забилось. Сладостное томление было прервано странным шумом, напоминавшим яростное завывание вьюги. Но эти звуки раздавались в самом доме.
— Что такое? — воскликнула она. Пугающий гул усилился, и она тотчас почувствовала запах гари.
— Боже мой, пожар! — выкрикнула Шарлотта. — Нет-нет, только не это!
За несколько минут старая плита и вытяжная труба раскалились. Нагретый до предела дымоход потрескивал. Онезим, похоже, не прочистил его в конце прошлой зимы.