Она торопливо распихала по карманам штормовки запасные патроны, взяла в руки ружьё и, покинув палатку, приготовилась припустить вдоль озёрного берега. План был прост и непритязателен: добежать, преодолев порядка ста семидесяти-восьмидесяти метров, до обрыва и вволю пострелять по наглым ярко-жёлтым глазищам-фарам.
«Нехорошо это, с одной стороны», — зашелестело в голове. — «Мол, убивать доисторических реликтовых рептилий. А, с другой, надо фигурантов спасать. Вдруг, кровожадный инги решит переключиться с мускулистой и упрямой лошадки — на более лёгкую добычу? Ну, их куда подальше, эти слюнявые сантименты…».
— Отставить, однако, — велел стоявший недалеко от палатки Костька. — Ни к чему.
— Очень даже к чему, — заупрямилась Айлу. — Пристрелю гадину. Не мешайте мне, зайсан…
— Инги уже завершил охоту, однако.
— Как это?
— Так это. Сама взгляни, однако.
Девушка всмотрелась в изумрудно-зелёную озёрную гладь: под обрывом плавно расходились широкие круги, а ещё и белёсые пузыри активно пузырились.
— Уволок он её в пучину, однако, — печально вздохнул шаман. — Теперь скушает. И детишек, однако, накормит…. Хорошая была лошадка. Покладистая и добрая, однако. Ласточка, одно слово. Только любопытная и мечтательная — сверх всякой меры. Вот, однако, и поплатилась за это. Бывает…. Ладно, проехали, однако. Главное, что наши путники живы. Поняли, однако, что случилось. Развернулись и к берегу плывут…. Вообще-то, они молодцы. Отчаянные, однако…. Как считаешь, Айлу?
— Отчаянные. Таким помочь — не грех…
Писаревы, отплёвываясь и надсадно хрипя, выбрались на берег.
Анна, как и ожидалось, тут же упала на светло-жёлтый песочек и зашлась в отчаянных рыданиях:
— А-а-а-а…. Бедная моя Ласточка…. А-а-а-а…. Несчастненькая животинка…. А-а-а-а…. За что? Возвращаемся, милый, назад, в Питер. Возвращаемся…. А-а-а-а….
— Нет, мы дойдём до конца, — бережно обнимая хрупкие плечи жены, возразил Сергей.
— И-к-к…. Что ты сказал?
— Мы обязательно дойдём до конца…. Как же иначе? Теперь-то ты веришь, что здесь всё — по-настоящему?
— Верю, Серёжа, — перестав плакать и помолчав с четверть минуты, согласилась Анна Петровна. — Всё-всё — по-настоящему. Надо — дойти…. Только на чём теперь я поеду дальше? То есть, на ком?
— На Темене, однако, — решил подошедший Костька. — А Айлу — на одной из «тягловых». Походные вещички, однако, слегка переложим. А кое-что и здесь оставим. Ничего страшного, однако…
Мисти (в «образе» пожилого алтайского шамана), сидел у ласкового костерка, разожжённого на краю алтайского горного плато, заканчивал скромный походный завтрак и рассуждал про себя: — «И что, интересно, надо этим непонятным деятелям, увязавшимся за нашим отрядом? Хотят убить Писарева, мол, в Санкт-Петербурге это было сделать несподручно? А, собственно, зачем его убивать — с таким-то хитрым завещанием? Может, здесь замешана личная месть? Или же что-то другое? Хрень навороченная…».