Проведя три дня в Лондоне, по большей части в офисе с Майлзом, готовясь к партийной конференции, Дэвид вернулся в Бристоль и теперь был на пути к Розалинд. Он знал, что дочь ждет новостей о его встрече с Джерри, но, если бы у нее не был такой расстроенный голос, когда он звонил ей несколько минут назад, он попытался бы найти повод, чтобы к ней не ехать. Возможно, все-таки стоит это сделать не только ради Лизы, которая ждала его дома, но и ради Розалинд, потому что он, хоть и знал, что виделся с Джерри в кафе в Сент-Джеймском парке, ничего из сказанного не записал и теперь силился вспомнить.
Остановив машину в нескольких ярдах от ворот Розалинд, он сделал единственное, что мог, — достал айфон. Пока он искал номер Джерри, темноту прорезала вспышка воспоминания: сегодня утром он забыл имя зятя, но сейчас у него с этим не было никаких проблем. В этом нет никакой логики, так что не стоит даже пытаться ее искать.
— Джерри! Алло, слышишь меня? Это Дэвид.
— Дэвид! Я так рад, что вы позвонили, — сказал Джерри. — Я много думал после нашей встречи... Вы уже говорили с Розалинд?
— Нет. Вообще-то, я как раз собирался, но надеялся...
— Что это сделаю я? Вы правы. Я ее муж и сам должен рассказать ей, что произошло, как все изменилось. Я не хотел перекладывать ответственность на ваши плечи. Знаю, она целиком лежит на мне. Просто мне хотелось... Наверное, я хотел, чтобы вы услышали об этом от меня.
Дэвид не знал, что сказать.
— Я не хотел причинять ей боль, — с чувством сказал Джерри. — Надеюсь, вы это понимаете.
— Да, конечно, — ответил Дэвид. А понимает ли он? Его зять неплохой человек, поэтому казалось разумным ему верить.
— Я подъеду сегодня вечером, — сказал Джерри. — Понимаю, ей будет нелегко, но я постараюсь преподнести это как можно мягче. Как вы думаете, стоит брать с собой фотографии?
Фотографии?
— Наверное, оставлю их в машине и приму решение, когда приеду.
Страшась того, что может быть на этих фотографиях, Дэвид сказал:
— Если ты думаешь, что они могут ранить ее...
— Клянусь, мне меньше всего этого хочется. В самом деле, я не стану их показывать, если она сама не попросит. И мне кажется, она не захочет их видеть.
В мыслях Дэвида была сумятица.
— Да, пожалуй, — отозвался он. О чем говорит Джерри? Если бы только чуть лучше сосредоточиться... — Я, наверное, сейчас отключусь, — сказал он и с отвращением осознал, как неуверенно и слабо звучит его голос.
Положив трубку, Дэвид не стал заводить мотор, а просто сидел, не в силах прорваться мыслями сквозь пелену отчаяния и безысходности, которая сгущалась у него за глазницами. Хотелось кричать, рыдать и биться в приступах ярости, но ведь он еще не настолько деградировал, чтобы позволять себе такое. Ему нужно было поговорить с Катриной. Она бы поняла, что происходит, и нашла бы способ показать ему, что все не так страшно. Она всегда хорошо это умела. Как жестоко, что с Катриной больше нельзя поговорить...