Экономка издала звук, похожий на писк мыши. Он велел своим рукам отпустить ее. Они очень медленно повиновались. Он сделал шаг назад, и теперь его разум и тело окончательно выбрали две разные дорожки, потому что он пожирал ее глазами, а одна, давно умершая часть его тела, вдруг шевельнулась, и он проклял ее «воскрешение».
Как давно он вспоминал о ней, представлял, хотел женщину? Не свою жену, не ночной кошмар, не черный бездонный грех, темной кляксой накрывший его память, его историю, а женщину?
Женское тело. Женские движения. Быстрое биение жилки на длинной, бледной шее, трепет ресниц, когда она украдкой смотрит на него, изгиб стройной талии, запястья, вытянувшиеся, когда она потянулась за книгой… Изящную линию груди, к которой она прижала пыльную книгу…
Очертания губ, когда она заговорила, их цвет, напоминающий оттенок бледных роз, цвет ее аромата, нежную, как лепестки, кожу.
– Это ужасно, – произнесли ее губы. – Я такая неловкая.
И ее голос – тихий, ровный, как скольжение шелковых простыней по коже. Как давно он был лишен всей этой роскоши? Он не прикасался к женщине с тех пор, как был близок со своей женой. А до нее у него не было женщины – он не желал стать таким, как отец, нет! Но как же трудно давалась ему добродетель в те холостяцкие дни, о!
Его сердце билось громко и болезненно, живот сжался от желания. Он отвернулся от экономки, смущаясь и одновременно злясь на себя за юношескую неловкость, потому что его плоть отвердела, как крикетная бита.
Герцог набрал в грудь воздуха, но он был полон запахом экономки – ее ароматом, ее теплом. Его чертовой экономки!
Она не та, за кого себя выдает.
Он повернулся к ней и тут же пожалел об этом, потому что она смотрела на него, даже не вспомнив о необходимости поправить чертовы очки. Глаза цвета васильков встретились с его взглядом, а потом она опустила их. Между ними пробежала дрожь, и это было мгновение нежеланного понимания, когда они не были господином и служанкой. Они были мужчиной и женщиной, которые находились наедине за закрытыми дверями, и каждый из них чувствовал, как прикосновения другого все еще пылают на коже.
Марвик подошел к письменному столу и упал на стул, воздвигнув таким образом дубовое препятствие между ними. Стопка распечатанных конвертов лежала рядом с чернильницей.
Сосредоточившись на них, герцог нашел список имен, рядом с которыми стояли аккуратно написанные чернилами даты. Экономка постоянно приносила ему эти списки. Но сейчас он впервые стал читать один из них.
«Лорд Суонси, 14 сентября. Осветительная компания сочтет за честь, если вы вступите в Совет доверенных лиц.