Звездные науки проклинали, проклинали и книги, «отрекали» их от церкви, и так их и именовали «Книги Отреченные»: «(Вот некоторые) Злыя ереси, кто знает их, и (их) держится… Рафли, Шестокрыл, Воронограй, Остромий, Зодей, Альманах, Звездочетьи, Аристотель, Аристотелевы Врата и иные коби («кобения», разные образцы) бесовские. (Чтобы) Тех всех еретических книг у себя бы не держали и не чли…»
«В Аристотелевы Врата и в Рафли смотрят и по звездам и по планетам гадают и смотрят дней и часов, и теми диавольскими действиями мир прельщают и от бога отлучают», – сокрушенно отмечалось, например, в «Стоглаве».
И книги астрологов и их самих жгли в срубах и попытки как-либо «внедрить» довольно «модное» в Западной Европе «звездочетничество» закономерно кончались крахом (показательный пример: «ересь жидовствующих» в 1504 году, хорошо известная историкам, да и современным астрологам, вероятно, тоже).
Науки, тем более точные («цифирные») были не нужны. Грамотных почитали за колдунов, книги с «цифирью» – за «Черные книги» (от нечистого, дьявольские). Дошло до того, что некому было даже вычислять церковные пасхалии и известному архиепископу Г. Гонзову пришлось по сей причине отрядить целую экспедицию в Средиземноморье, за консультациями.
Не последнюю роль сыграли последствия татаро-монгольского нашествия. «Татаро-монгольске иго почти на три века выключило большинство русских земель из сферы развития европейской цивилизации, – отмечает «История астрономии» (Еремеева А.И., Цицин Ф.А. М.: Изд. МГУ, 1989). – Лишь с конца XV века вновь оживает интерес к естественным наукам – теперь уже в объединенном Москвой Русском государстве. Это выражалось в появлении книг по естествознанию, именно, по астрономии».
Впрочем, воззрения на устройство мира вплоть до XVII века было необычайно упрощенное, даже у самых передовых мыслителей России. Например, такой известнейший «книгочей», как Максим Грек придерживался популярно «Христианской топографии» александрийского купца-путешественника Козьмы Индикоплова («плававшего в Индию»). Земля, согласно Козьме, плоский прямоугольник, окруженный океаном. Небо «подобно скинии», которая «есть шатер».
Не менее красочные и искаженные воззрения приводили «Космография» и «Шестокрыл»: «Земля бо у самой середины неба, а не выходит неколе же из местьца своего». Или: «Усие же небеса один в одном, как цибуля». Мировое устройство рассматривали как своеобразную колесную механику, где есть девять небес, причем девятое небо, свободное от звезд «…ходит на пятках своих от востока до запада» и тянет за собой иных неб около земли».