– Ну, фашисты, сволочи, до чего народ довели… – скрипнул зубами Васильев.
– Мы им тоже даем неплохо, – сказал майор Кустов. – Двадцать девятого три контратаки отбили, от роты до батальона, так потом двести пятьдесят трупов насчитали.
– Кладова помнишь? – спросил Мазурина Кутузов.
– Конечно, а что?
– Они с Мезенцевым подпустили немцев на шрапнель и как косой – семьдесят пять за несколько минут. Петров, у Гогичайшвили пулеметчик, довел свой счет до ста двадцати. Вчера его тяжело ранило. Крови много потерял, говорят.
– Да, а мы ехали и думали, что вы уже Мценск взяли, – сказал Васильев.
– Полк Тарасова всего семисот метров до окраины не дошел, – сказал Кустов. – Огонь был сильнейший, все подступы у них пристреляны. А у нас артиллерия без снарядов сидит, по лотку на орудие.
– Давайте в артполк сходим, – предложил Мазурин.
– Сначала к Яманову, а потом к артиллеристам.
Полковник Яманов, начальник штаба дивизии, итоги боев дивизии за декабрь представил газетчикам с удовольствием:
– За две недели прошли с боями до ста километров. Взяли сто сорок деревень, из них семьдесят – несожженными, – подчеркнул Яманов. – На полях остались, по нашим подсчетам, более тысячи восьмисот трупов гитлеровцев, двадцать танков, двадцать девять орудий. Итоги хорошие, как видите.
«Итоги-то хорошие, но сколько жизней они стоили…» – подумал Васильев.
– А у нас, товарищ полковник, большие потери? – спросил Мазурин.
– За декабрь безвозвратные потери составили сорок шесть командиров и двести пятьдесят красноармейцев. Я считаю, что это по сравнению с потерями немцев немного. Воюем теперь не числом, а уменьем. За декабрь восемьдесят шесть человек представили к наградам. К ордену Ленина – лейтенанта Савина, это ротный у Фроленкова. Отчаянный парень, дерзкий даже, вчера немцы пошли у Хальзево в контратаку, со ста метров открыл огонь – семьдесят трупов. И второй к ордену Ленина – Мезенцев, наводчик из артполка. Доброволец, лучший агитатор в полку, он и помог местных жителей освободить, когда немцы ими в бою прикрывались, – Мазурин отметил себе в блокноте: «Срочно познакомиться с Мезенцевым». – А сержанта Кладова представили к званию Героя Советского Союза, но военный совет пожалел, утвердили орден Ленина. На Красное Знамя подали человек десять: Петров, пулеметчик, его вы знаете; в 624-м полку Ребрик, что ни поиск – пять-шесть убитых, а то и больше. Вот на днях: устроил засаду, идет группа немцев, так они шестерых убили, троих взяли в плен, в том числе Ребрик лично четверых уложил.
– А сержант Клюсов, – перебил сидевший с Ямановым батальонный комиссар Кутузов, – с отделением был в боевом охранении, окружили их человек сто двадцать, но ничего, бой выдержали, до полусотни уложили. Лично Клюсов – двенадцать. Ранен был, но вел огонь. А Карпенко – один пошел в разведку. Немцы в доме сидят, не растерялся. Пара гранат в окна – двадцать фашистов как не бывало. Притащил семь винтовок и пулемет. Вообще примеров героизма стало гораздо больше, чем месяц назад. И опыта больше, да и злее стали.