Он впервые увидел своими глазами отвагу, презрение к смерти русских солдат и офицеров, которые смяли врага и обратили его в бегство. Он был свидетелем разгрома тридцатитысячной армии турецкого сераскира, захвата знамен, почти всей артиллерии и множества пленных. Голова его кружилась, сердце радостно билось от гордости за своих соотечественников. Все увиденное, пережитое он намеревался показать в записках о путешествии.
Не знал поэт тогда, что радость через неделю будет омрачена. Уже на пути в Тифлис, куда часть войск отходила на зимние квартиры, в палатку вошел встревоженный Раевский: «Александр Сергеевич, беда! Из
Петербурга прискакал фельдъегерь с пакетом главнокомандующему графу Паскевичу. Кто-то донес императору, что я в своем отряде пригрел «государственных преступников»—декабристов, и они часто обедают у меня. Николай повелел графу строжайше расследовать это. Как я узнал от близких мне офицеров штаба, граф грозится отстранить меня от должности и посадить на гауптвахту, декабристов же разослать по разным батальонам. Уезжай-ка, друг милый, поскорее отсюда. Ведь могут донести, что и ты бывал на обедах вместе с
«государственными преступниками» и даже читал им «Годунова»...
В тот же день Пушкин выехал с турецкого фронта. Дорога в Россию была долгой и невеселой.
На Горячих Водах Пушкин не пробыл и дня. Вечером он пришел в комендантское управление и попросил выдать ему подорожную. На бумаге с двуглавым орлом Александр Сергеевич прочел: «От Горячих минеральных вод до города Георгиевска господину чиновнику 10 класса Пушкину от казачьих постов, по тракту стоящих, давать в конвой по два конновооруженных казака без малейшего задержания...»
С грустью поэт простился с Водами. Проезжая берегом Подкумка, увидел место, где девять лет назад вот так же вечером он сидел с Александром и Николаем Раевскими. Тогда они в спорах и разговорах просидели здесь, пока не исчезли во мраке ближайшие горы.
«Чем дело кончится,— беспокоился Пушкин.— Разберутся ли по-доброму и снимут с Раевского подозрения? Неизвестно еще, какую цену мне придется платить за самовольную поездку на турецкий фронт».
Наступила ночь. Чистое небо в ярких звездах. Колеса тарахтели по каменистой дороге. Ямщик погонял лошадей. Сзади скакали два вооруженных казака. Они торопились поскорее доставить до очередного поста хмурого, по всему видать, встревоженного чем-то пассажира, не побоявшегося ночью пуститься в путь. Места небезопасные...
«НАКАЗ ЕРМОЛОВА НАДОБНО ИСПОЛНИТЬ...»
В конце 1829 года на Горячие Воды приехал генерал Емануель. Пожелав осмотреть поселок, он пригласил к себе в коляску Чайковского и братьев Бернардацци.