При упоминании о Грибоедове Пушкин вздрогнул и тихо сказал:
— Господа, я расскажу вам о своей последней встрече с ним. Это было по дороге сюда, близ крепости Гер-геры. Два вол_а, впряженные в арбу, поднимались на крутую гору. Несколько грузин сопровождали арбу, на которой лежало что-то закрытое мешковиной. «Откуда вы?»—спросил я.—«Из Тегерана».—«Что везете?»—
«Грибоеда»... Тяжело вздохнув, Пушкин продолжал: «Не думал я о такой встрече с Грибоедовым... Мы расстались с ним в прошлом году в Петербурге перед его отъездом в Персию. Он был печален и имел странные предчувствия. Я хотел было успокоить его, но он мне сказал: «Вы не знаете этих людей, вы увидите, что дело дойдет до ножей...»
Раевский коротко рассказал Пушкину историю ужасной смерти Грибоедова, который, до конца исполняя долг русского посла, настойчиво требовал от шаха выполнять все статьи мирного договора России с Турцией. Фанатично настроенная толпа персов ворвалась во двор русского посольства, взломала двери, перебила охрану и чиновников. Растерзала и посла, выбросив обезображенный труп на улицу. Генерал горестно заключил: «Грибоедов совершил подвиг во славу своего отечества, а правительство наше не особенно настаивает на выдаче виновных...»
Все в палатке поднялись, почтили память Александра Сергеевича Грибоедова. Разошлись, полные горьких дум.
...На другой вечер снова собрались в палатке Раевского. Левушка проговорился, что Александр привез рукопись трагедии «Борис Годунов», которую император печатать не дозволил, усмотрев связь с событиями на Сенатской площади. Друзья стали упрашивать поэта прочесть трагедию. Пушкин отказывался: Бенкендорф строго предупредил, чтобы рукопись не имела огласки, запрет распространялся даже на самых близких поэту людей. А здесь в действующей армии читать лицам, состоящим под надзором,— верх неосторожности.
Уговорили все-таки. Пушкин читал без обычного пафоса, украдкой наблюдая, какое впечатление производит трагедия на присутствующих. По выражению их лиц он понял, что слушателей до глубины души потрясали картины смуты в государстве, вызванные преступными действиями царя Бориса, напоминающие жестокость и деспотизм теперешнего монарха. «Трагедия бьет в цель. Недаром Николай наложил на нее запрет»,— обрадованно думал Пушкин...
Двигаясь с наступающей армией, Александр Сергеевич впервые в своей жизни видел огромные массы людей, бегущих цепями друг на друга. Стреляющих, колющих штыками, падающих, сраженных насмерть. Пыль. Дым. Кинжальные языки огня, выскакивающие из стволов ружей. Сверкание сабель. Оглушающие разрывы снарядов. Крики. Стоны. Все это в небольшой долине, зажатой с двух сторон горами.