— Разворот! — приказал Дежнев. — Поищем и тех сердешных, коих лиходеи в море бросили.
Евтюшку Материка и Ивашку Вахова также нашли. Один из них держался за деревянное ведро, другой — за весло. Оба они окоченели. Их с трудом подняли петлями.
— Суханко! — приказал Дежнев Прокопьеву. — Займись этими робятами. Одень-ко их во что ни на есть сухое. А там приведешь их ко мне.
Скоро одетые в кухлянки и унты Евтюшка Материк и Ивашка Вахов снова предстали перед кормщиком.
— Великое тебе спасибо, Семен Иваныч. Жизнью тебе обязаны, приказный, — говорили они Дежневу. — А бросили нас в воду за то, что убивать тебя отказались. Хотели тебя загубить. И Холмогорца тоже…
— Ладно. Доскажете после.
— Куда послать их? — спросил Прокопьев. — К анкудиновцам?
Материк и Вахов перепугались.
— Смилуйся, приказный! Коли спас, не погуби теперь! Убьют нас там анкудиновцы!
— Ладно. Не бойтесь. Будете жить с моей котляной. Хорошие вы, вижу, робята. Как к лиходеям-то попали? А ну-ко, сказывайте!
— Бежали мы из Якутского острогу от воеводиных батогов. Деваться некуда было. С голоду помирали… Что нам оставалось?
— Тошно нам было у них, — признался Вахов. — Только и думы было — убежать, да некуда.
— Вот что, робята, говорите прямо: будете честно служить, коль я приму вас в свою котляну?
— Испытай нас, приказный!
— Прикажи! Все сполним!
— Беру вас обоих. Сухан, дай им сабли. Дай место в средней заборнице да накорми.
Дежнев вышел из казенки. Коч миновал юго-восточный край Необходимого Носа, и его южный склон, мрачный и обрывистый, открылся перед Дежневым. Водопады там и здесь обрушивались в море с самой его вершины. Слева, на востоке, по-прежнему виднелись два острова.
«Медведь» на веслах подходил к «Рыбьему зубу».
— Всех ли спасли? — закричал Попов, едва «Медведь» приблизился к «Рыбьему зубу».
— Всех! — отозвался Дежнев.
— Где они?
— В поварне, а кто посуше, те — на веслах.
«Медведь» качался на волнах в пяти саженях от «Рыбьего зуба».
— Радость-то какая, Семен Иваныч! — продолжал Попов, блестя глазами. — Землю Сибирскую обошли!
— Обошли, дружище! — улыбнулся Дежнев. — Взгляни-ко на этот большой нос, Федя. Вышел он в море гораздо далеко…
— Высота! Саженей триста, а то и все четыреста, пожалуй, будет[92].
— И смотри ты, сколько людей здесь, на носу, живет! Видно, место это зверем морским и рыбой богато.
— Быть может, и корги моржовые недалече.
— Не на том ли вон острове?
— Не сходить ли нам на него?
— Сходим, пожалуй. Только прежде, Федя, побеседовать бы с тобой мне нужно. Давай-ко подойдем к берегу, где потише место.