Я махнул рукой в ответ — отличные новости — зная о том, что на меня смотрел Роджерс.
— Он только что назвал вас Эдвардом, — сказал мой компаньон. Та же улыбка любопытства, которую я видел вчера, заиграла на его губах снова.
— Ах, это торговец, который привез меня сюда, — пояснил я, заговорщически подмигнув. — В мерах предосторожности я представился под чужим именем.
— Аа… Неплохо, — сказал Роджерс.
Но не убежденно.
Я был рад покинуть главную пристань, когда Роджерс и я присоединились к той же группе тамплиеров, которые были вчера на встрече в поместье Торреса. Все обменялись рукопожатиями, кольца, недавно надетые на наши пальцы, блестели, и мы кивнули друг другу. Братья. Братья из тайного общества.
Торрес повел нас к ряду маленьких рыбацких лачуг, у берега неподалеку на привязи покоились гребные лодки. Никого не было видно, по крайней мере, пока. Мы были предоставлены в этой маленькой части пристани сами себе, и так, не сомневаюсь, было задумано. Торрес повел нас к краю, где поджидали стражники у одной из маленьких лачуг. Внутри на перевернутом ящике сидел Мудрец; в оборванной одежде, с бородой и с удрученным, но непокорным взглядом.
Я заметил, как лица моих компаньонов изменились. Точно так же, как конфликтовали поражение и борьба на лице Мудреца, колебались и Тамплиеры, смотревшие на него со смесью восхищения и жалости в ответ.
— Вот и он, — тихо произнес Торрес, почти благоговейно, осознавал он это или нет, — человек, которого искали и тамплиеры, и ассассины больше десятилетия.
Он обратился к Мудрецу:
— Мне сообщили, что твоя фамилия Робертс. Это правда?
Робертс, или Мудрец, или как мы там его называли в тот день, не сказал ничего. Он просто озлобленно смотрел на Торреса.
Не отводя с него взгляда, Торрес поднял руку на уровне плеча. Ему в ладонь Эль-Тибурон вложил кристаллический куб из сумки. Я уже думал, чем оно могло быть. И я вот-вот собирался узнать.
Торрес, вновь обратившись к Мудрецу, сказал:
— Ты узнаешь это, как я полагаю?
Молчание от Мудреца. Возможно, он знал, чем это обернется, так как Торрес подал знак, и принесли второй перевернутый ящик, на который он сел лицом к тому, как мужчина с мужчиной, с той разницей, что один из них был губернатором Гаваны, а второй сидел в обносках, и у него был дикий, отшельнический взгляд, а руки были связаны.
Торрес потянулся именно к связанным рукам, пустив в ход кристаллический куб, а затем надавил им на большой палец Мудреца.
Двое мужчин смотрели друг на друга какой-то миг. Пальцы Торреса, казалось, что-то делали с большим пальцем Торреса, и затем капля крови наполнила фиал.