Я смотрел, но не совсем понимал, чему становился свидетелем. Мудрецу будто не было больно, но его взгляд, настолько свирепый, что я чуть не съежился от него, переходил с одного человека на другого, словно проклиная каждого из нас по очереди, включая меня.
Зачем им могла понадобиться кровь этого бедняги? Это имело какое-то отношение к Обсерватории?
— Согласно старым сказкам кровь Мудреца нужна, чтобы войти в Обсерваторию, — шепотом произнес ДюКасс, словно прочитав мои мысли.
Закончив, Торрес шатко встал с ящика и выставил всем напоказ фиал, который держал в руке. Его ладонь залилась алым светом, когда на сосуд упал свет.
— У нас есть ключ, — объявил он. — Теперь нам осталось найти только дверь. Возможно, мистер Робертс захочет проявить помощь в ее поисках.
Он сделал знак стражникам.
— Уведите его в мою резиденцию.
Вот и все. Жуткая операция завершилась, и я с радостью оставил странную картину позади, когда мы отправились обратно к главной гавани, куда прибыло судно. То, с сокровищами на борту, как я надеялся. Очень надеялся.
— Столько возни из-за одного человека, — сказал я Торресу, пока мы шли, пытаясь говорить будничнее, чем я себя чувствовал. — А Обсерватория — действительно такое важное место?
— Да, важное, — ответил Торрес. — Обсерватория была инструментом, созданной расой предтеч. Ее ценность не знает границ.
Я подумал о тех древних, которых я видел на изображениях в особняке. Это и есть предтечи Торреса?
— Хотелось бы увидеть завершение нашего драматичного дела, — сказал Роджерс, — но я должен поступиться этим удовольствием и отплыть в Англию.
Торрес кивнул. Знакомый блеск в его глазах вернулся.
— Конечно, капитан. Попутного ветра вам.
Они пожали друг другу руки. Братья по тайному обществу. Роджерс и я тоже обменялись рукопожатиями, и легендарный охотник на пиратов ушел, чтобы вновь занять место казни египетской для всех буканьеров. Мы встретимся снова, в этом я был убежден. Хоть я и надеялся, чтобы этот день настал как можно позже.
К тому времени прибыл один из моряков с того корабля и передал Торресу то, что выглядело в том смысле подозрительно, что оно могло содержать мои деньги. Не то, чтобы этот мешок выглядел таким же полным, как я надеялся.
— Полагаю, это первая плата в долгосрочное вложение, — сказал Торрес, передавая мне кошель — подозрительно легкий кошель. — Спасибо.
Я осторожно взял его, по весу чувствуя, что мне предстояло больше — и денег, и испытаний.
— Хотелось бы видеть вас при допросе завтра. Загляните около полудня, — сказал Торрес.
Вот и все, значит. Чтобы забрать остальной заработок, я должен был увидеть еще более замученного Мудреца.