Неуютное чувство сконфуженности пробежало по спине холодными мурашками и женщине захотелось только одного — чтобы ее муж скорее вернулся пусть даже не с теми пончиками, которые она хотела.
— Я думаю, мне нужно Вам кое-что сказать. — Заговорил абсолютно спокойный старик.
Барбара даже не повернулась, надеясь, что он исчезнет сам собой.
— Передайте своей подруге, что она идет не по той дороге.
Женщина посмотрела на незнакомца, но он, как она и желала раньше, исчез сам собой. Не успела она и рта раскрыть, как мужчина поднялся и достаточно быстрым, шаркающим шагом отправился прочь.
Барбара взмахнула рукой, словно, это могло бы его остановить, но голос диспетчера, сообщившего о том, что самолет на Тусон готов принять пассажиров, отвлек ее и, когда она в следующий раз повернулась, то незнакомец исчез в толпе, охваченной единым потоком спешки.
* * *
Лютер сидел на пятках перед деревянной статуей символичной богини. Ее большая обвисшая грудь прикрывала пухлый живот, перед босыми ногами, скрещенными вместе, лежал каменный полумесяц, на котором, в свою очередь, лежала вязаная кукла. На голове куклы был одет ободок с маленькими, пестрыми перьями.
Сам Лютер держал в руке деревянный жезл с большим пушистым перлом орла на рукоятке, обвитым бисерной лентой. На шее мужчины висели костяные бусы, с птичьими когтями, свистулькой, несколькими раковинами, а также табак в цветастом маленьком мешочке, перевязанном грубой суконной нитью.
Мужчина опустил голову перед статуей и одними губами шептал молитву на языке навахо, изредка взводя руки к богине, в которых держал веер из орлиных перьев. В его глазах стояли слезы, он со всем чувством отдавался своему ритуалу.
После прочтения молитвы он поднялся на ноги, взял в руки маленький барабан, стоящий у лестницы, спускающейся в подвал, и стал бить в этот барабан тем деревянным жезлом. Через несколько минут этого блуждания по кругу он наклонился к ногам статуи и поджег лампадки с благовониями, стоящие по бокам от нее. По подвалу, где он проводил свою церемонию, в темноте, прореженной только светом из узкого оконца под потолком, распространился запах табака, перца, чего-то мускусного и прогорклого.
Он снова заходил из угла в угол, а потом резко отбросил барабан и упал перед богиней на колени, сотрясаясь в рыданиях, настолько жгучих, что казалось, будто его жизнь зависит от этих слез.
* * *
Природа бушевала. Ветер, поднявшийся днем, не утихал и к вечеру рассвирепел еще сильнее. Пыль, поднятая вместе с ветром, смешалась с сухой прошлогодней листвой и забивала носы и уши собравшихся. Несмотря на буйство стихии, индейцы не отменили собрание общины. Они расположились неподалеку от поселка, зажгли костры и, укрывшись теплыми пледами, ждали того, что скажет им старшина.