- Особого Лекарства миссис Тэйлор, - со смехом закончила Рея, Здравствуй же, Роули!
- Миледи! - сморщенное лицо Роули расплылось в улыбке, - Ну, и переполох же вы устроили, ваша светлость, весь дом гудит, как пчелиный улей, - повернулась она герцогу, как будто возлагая на него персональную ответственность за весь этот шум. - Глупые горничные суетятся, словно это Майклмас*. Бедняжка миссис Пичем, вряд ли от глупых девчонок будет какой-то толк сегодня на кухне, придется ей готовить самой! Да, кстати, ваша светлость! Принести вам что-нибудь поесть или вы предпочитаете вначале немного вздремнуть? Должно быть, вы с ног валитесь от усталости после такого долгого путешествия, бедненькая вы моя! Ну, надеюсь, вы хорошо провели время, - продолжала Роули. Слова лились из неё могучим потоком, казалось, её уже не остановить.
- Я сейчас вряд ли усну, отец, - улыбнулась Рея, по-прежнему сжимая руку матери, - Мне хочется увидеть остальных.
- А я, если честно, в первый раз за много дней чувствую волчий голод, - со смехом призналась герцогиня.
Рея Клер бросила на мать встревоженный взгляд, впервые заметив, как сильно она исхудала. Герцогиня сидела, перекинув на грудь темные, густые волосы и выглядела такой хрупкой и беззащитной, что у Реи защипало глаза. Она поняла, что минувший год дорого обошелся родителям.
- Ох, ну что может быть приятнее! Мое старое сердце того и гляди, разорвется от радости! - воскликнула Роули и Рея заметила, как та тайком перекрестилась от радости.
- Передайте миссис Пичем и Мейсону, что мы будем завтракать здесь. А я пойду предупредить Робина и Френсиса, что их сестра вернулась. Был бы вам весьма признателен, Роули, если бы вы проследили, чтобы нам никто не мешал, по крайней мере, полчаса.
- -
*Майклмас - национальный праздник, день святого Михаила.
- Слушаюсь, ваша светлость, - кивнула Роули, поклявшись в душе, что не позволит никому даже близко подойти к двери. - Страшно сказать, ваша светлость, но, похоже, Мейсон уже не тот, раз уж вам удалось войти в дом, а он не караулил вас возле дверей. Вот что бывает, когда у человека разбито сердце. А ведь он свято верит, что хранит семейные традиции герцогов Камаре. Да и слух у него совсем не тот, с вашего позволения, - продолжала брюзжать старая Роули, направляясь к двери.
- А теперь сядь возле меня, Рея, чтобы я могла насмотреться на тебя, девочка, - сказала герцогиня. Она была совершенно уверена, что могла бы вечно смотреть в дорогое лицо. Сколько же времени она мечтала о том, что этот миг, наконец, настанет! - Старушка Роули права, моя дорогая! Я никогда не видела, чтобы ты выглядела такой прелестной! А ты как считаешь, Люсьен? А слушая Элис, я ожидала, что ты вернешься больше похожей на скелет! - с печальной улыбкой сказала герцогиня. Боль в сердце напомнила ей о всем том ужасе, что мог выпасть на дою обожаемой дочери во время плавания по морю.