Итак, она была идеальна.
Только вчера Шахин спросил его, не изменил ли он свое мнение о Канзе.
Арам сказал, что изменил, но не стал распространяться на эту тему.
Честно говоря, он полностью изменил свое мнение о девушке. Чем больше времени Арам проводил с ней, все, что он прежде считал важным, переставало быть таковым. Чтобы заслужить ее уважение, ему пришлось постараться. Канза дала ему то, чего раньше не давал ни один человек, даже Шахин или Джохара. Канза понимала его лучше, чем кто бы то ни было. Она принимала его таким, каков он есть.
Она наполнила его жизнь светом, каждый день, проведенный с ней, превращался в настоящее открытие, в приключение. Теперь Арам с радостью ожидал утра. Вместе с радостью пришел страх: как бы что-нибудь не отняло у него это непривычное счастье.
Их обоих не волновало, что думает о них остальной мир, зато волновало мнение друг о друге. Оставалось лишь надеяться, что их отношения будут развиваться в таком же ключе. Как только рухнут внутренние барьеры, их ничто не будет разделять.
– Есть кое-что, о чем я тебе еще не сказал, – наконец признался Арам. – Об этом никто не знает.
Канза повернулась к нему, роскошные волосы упали ей на лицо, обсидиановые глаза засияли мягким светом. Глядя в ее волшебные глаза, Арам чувствовал себя околдованным. Кроме того, он не сомневался, что может делиться с ней всем, – Канза останется ему верным другом и не станет ни судить, ни попрекать его.
– Это случилось спустя несколько месяцев после того, как я покинул Зохейд… – Он помедлил, собираясь с силами. – Я оказался вовлеченным в нечто противозаконное, связался с весьма опасными людьми, в результате чего очутился в тюрьме.
Явно не ожидающая такого поворота, Канза выпрямилась. Выражение ее лица свидетельствовало о том, что она будет на его стороне, что бы ни услышала. Это приободрило Арама. Желание прижать ее к себе, которое охватывало его в последние дни, стало почти невыносимым, но он сдерживался, хотя потребность выразить свои чувства крепла в нем день ото дня. Однако Канза давала понять, что она не хочет этого, и он был вынужден считаться с ней.
Уважение, которое он испытывал, заставляло его удерживаться даже от прикосновений к ее щеке или к волосам. Сказать по правде, Арам боялся, что подобными вольностями может настроить Канзу против себя. Однако сдерживаться ему было невероятно трудно, это отнимало много сил.
– Меня осудили на три года, – дрогнувшим голосом продолжил он. – Через год меня освободили.
Их глаза встретились. Арам видел поддержку в ее взгляде, чувствовал понимание. Канза незримо протягивала ему свою руку, залечивала его раны.