Арам поднял брови:
– Значит, ты не возражаешь посмотреть видеозапись из тюрьмы?
– А что, можно? Тогда не возражаю!
Он с улыбкой покачал головой:
– Я уже сожалею о своем предложении. Ты не представляешь, на что согласилась. Ведь это были битвы не на жизнь, а на смерть.
– Тогда я тем более хочу увидеть эти бои, – кивнула Канза. – Это было суровое испытание, из которого ты вышел победителем. – Она склонила голову. – Раньше ты этим ни с кем не делился? – Когда он подтвердил, она продолжила: – Ты слишком долго носил это в себе. Неудивительно, что тебе захотелось излить кому-то душу. Да, кстати, почему ты никому не говорил об этом?
– Наверное, потому, что мне было стыдно, – ответил Арам. – Мне было стыдно за свою слабость и глупость. Хотелось доказать Шахину и его братьям, что мне не нужна их помощь, что я могу всего добиться сам. Мне не терпелось им это продемонстрировать. За спешку я и поплатился.
– Кажется, – произнесла Канза, – я догадываюсь, почему ты не рассказывал об этом своей семье. Ты хотел их защитить. Но ты не осознавал, что, скрывая это от родственников, ты отдаляешься от них.
– Видишь, как хорошо ты меня понимаешь? – охрипшим от волнения голосом заметил Арам. – Я вышел из тюрьмы с твердым намерением изменить свою жизнь. Я вкалывал тогда, как проклятый, чтобы забыть то, что произошло, не позволить прошлому запятнать мое будущее.
– Конечно, – кивнула Канза. – И с тех пор ты не сбавлял обороты. Но ведь это плохо, Арам. Плохо прежде всего для тебя самого. Джохара сказала мне, что три года назад, на ее свадьбе, ты был здоров. По ее наблюдениям, твое состояние стало ухудшаться два года назад. Что, если это связано с психологией? Что, если ты осознал пустоту своей жизни, увидев, как она счастлива с Шахином? Что, если, глядя на них, ты почувствовал себя, как никогда, одиноким?
Губы Арама тронула слабая улыбка.
– Я все больше и больше убеждаюсь в том, что ты понимаешь меня даже лучше, чем я сам.
– Нет, это слова Джохары. Она чувствует, что ее близость с Шахином и отдалила тебя от них.
Арам задумчиво кивнул, помолчал и наконец сказал:
– Она, возможно, права. Но что поделаешь, если их жизнь изменилась, у обоих появились новые обязательства? Я не смею отнимать у них время. К тому же Гарама постоянно требует внимания, а тут еще второй ребенок скоро родится.
Глаза Канзы стали еще чернее, если такое возможно.
– Почему же твое состояние стало внушать опасения? Из-за чего?
– Ничего определенного. У меня просто ухудшился сон, пропал аппетит.
– А как сейчас? – настойчиво поинтересовалась Канза. – Судя по твоему виду, сейчас ты и спишь, и питаешься хорошо.