– Мои дорогие дети, поздравляю вас с праздником. Сегодня седьмое ноября. Я вырос в стране, где этот день почитали чуть не главным днем года. Два наших народа пережили страшные напасти. Немцы – нацизм, мы – большевизм. Оба режима оставили незаживающий рубец на историческом теле человеческой цивилизации. И вожди этих режимов с одинаковым упорством уверяли, что действуют на благо своих народов и всего человечества в целом. Вам повезло так же, как и студентам моей страны. Вы можете изучать великое культурное наследие наших предков без оглядки на идеологию общественного строя. – Арташес Арамович хорошо подготовился. Он видел, что ребята слушают его с интересом и все больше увлекаются ходом его лекции. Но в аудитории находилось только часть профессора Теровосяна. Переключить себя целиком ему не удавалось. Продолжал мучить вопрос, правильно ли он поступил?
В последнюю ночь перед вылетом из Москвы армянин так и не уснул. Перед глазами стояла картинка с монитора. Одинокая фигурка Себастьяна Коха в огромном зале международного аэропорта. Потом эти два парня. Изображение увеличили. Арташес Арамович даже разглядел выражение лица Коха. Немец сначала удивился появлению молодых людей, затем обрадовался им. У Теровосяна дрогнуло сердце, когда парни взяли Коха под руки и куда-то повели. На другой пленке он увидел и машину, куда они усадили немца. Но разглядеть лиц при уличной съемке не удалось. Даже номера машины камера не запечатлела. Только общие контуры.
– Да, друзья… – Продолжал москвич свою лекцию: – Как это не парадоксально, многие деятели культуры поддержали большевистскую революцию. Причем не второстепенные ее представители, а звезды. Великий русский поэт Александр Блок с восторгом встретил переворот и призывал лить кровь буржуазии. И в результате погиб сам. Судьба Максима Горького тоже трагична. – Слово «трагично» опять напомнило Теровосяну о своем немецком коллеге. И снова мысли его начали раздваиваться.
Перед отлетом он принял решение молчать, пока не разберется сам. Утром, за час до выезда в аэропорт, Арташес Арамович спустился к почтовому ящику. Он достал кипу газет, два научных журнала, оставил ключ от почтового ящика лифтерше, чтобы та вынимала корреспонденцию во время его отсутствия, и поднялся к себе. Быстро просмотрев все, что принес, он заметил конверт. Почувствовав странное волнение, взял его в руки. Почему конверт его взволновал, он понял только в самолете. Сидя в кресле, он анализировал все связанное с этим письмом и вспомнил – подобный конверт он уже получал. Это было послание Коха, в котором немец вручал ему официальное приглашение от своей кафедры. Тот конверт и его содержимое Теровосян отдал начальнику с Петровки. И теперь, получив подобный, распечатал его дрожащими руками. Пережив сейчас заново это ощущение, Арташес Арамович испугался. Испугался тишины, царившей в аудитории. Он задумался и прекратил лекцию. Двадцать четыре глаза с возрастающей тревогой смотрели на замолчавшего мэтра.