«Конечно, я видел ее, – возмутился он внутренне. – Черт возьми, поразмысли хорошенько! Ты не видел ее. Твою голову затуманил хмель. Это могла быть служанка, но ты принял ее за Марико, потому что хотел Марико, думал только о ней, вбил себе в голову, что и она хочет тебя. Ты глупец. Проклятый глупец».
– По правде говоря, нет. На самом деле я действительно должен извиниться, – покаялся он. – Как мне заслужить прощение?
– Не надо извиняться, Андзин-сан, – успокоила она. – Я много раз говорила вам, что мужчина не извиняется никогда, даже когда не прав. Вы были не правы. – Ее глаза подсмеивались над ним. – Моя служанка не нуждается в извинениях.
– Благодарю вас, – ухмыльнулся он. – Неприятно чувствовать себя таким болваном.
– Похоже, вы давно не смеялись. Суровый Андзин-сан опять становится мальчиком.
– Отец говорил, что я родился старым.
– Вы?
– Он так считал.
– А какой он был?
– Прекрасный человек. Владелец корабля, капитан. Испанцы убили его в Антверпене, когда предали огню и мечу этот город. Они сожгли его корабль. Мне было шесть лет, но я помню его: большой, высокий, добродушный человек с золотистыми волосами. Мой старший брат, Артур, ему тогда исполнилось ровно восемь… Со смертью отца для нас настали плохие времена, Марико-сан.
– Почему? Пожалуйста, расскажите мне. Пожалуйста!
– Обычная история. Каждый наш пенни был вложен в корабль, который погиб… и… вскоре после этого умерла моя сестра. Она умерла от голода. Тот год, 1571-й, выдался голодным, и снова пришла чума.
– У нас иногда бывает чума. И оспа. Вас было много в семье?
– Трое, – сообщил он, радуясь, что разговор ушел от еще одной неприятной темы. – Виллия, моя сестра – ей было девять, когда она умерла. Артур, следующий по старшинству, хотел стать художником, скульптором, но пошел в ученики к каменщику, чтобы помочь матери вырастить нас. Его убили во время сражения с Непобедимой армадой. Ему стукнуло двадцать пять, бедняга, он только что поступил на корабль, необученный, совсем новичок. Я последний из Блэкторнов. Сейчас жена и дочь Артура живут с моей женой и детьми. Моя мать еще жива, так же как и старая бабушка Джейкоба – ей семьдесят пять, но она крепка, как английский дуб, хотя родом ирландка. По крайней мере, они все были живы, когда я отплывал два года назад.
Снова нахлынула боль. «Я подумаю о них, когда поплыву назад домой, – пообещал он себе, – но не раньше».
– Завтра будет шторм, – объявил он, посмотрев на море, – сильный шторм, Марико-сан. А еще через три дня – хорошая погода.
– Настала пора штормов. Теперь небо надолго затянут облака, зачастят дожди. А в промежутках между ними будет очень влажно. Потом начнутся тайфуны.