– Я отвечаю за безопасность, – наконец заговорил я. – Я должен был подозревать ее.
– Ты отвечаешь за безопасность только со вчерашнего вечера, – возразил Бек. – Так что не кори себя напрасно. Ты еще не успел освоиться на новом месте. Ее должен был раскусить Дьюк.
– Но я ни за что бы ее не заподозрил, – сказал я. – Я считал ее обыкновенной горничной.
– Черт побери, как и я, – нахмурился Бек. – И Дьюк тоже.
Я снова отвернулся. Уставился на море. Оно было серое и неспокойное. Я ничего не понимал. Она нашла мой сверток. Но зачем она так хорошо его спрятала?
– А вот решающая улика, – сказал Бек.
Обернувшись, я как раз успел увидеть, что он достает из сумки туфли. Тяжелые, тупоносые, неуклюжие черные туфли, которые были на ногах у горничной каждый раз, когда я ее видел.
– Взгляни на это, – предложил Бек.
Перевернув правую туфлю, он ногтями вытащил из каблука шпильку. Квадрат резины повернулся, словно маленькая дверца. Бек перевернул туфлю. Тряхнул ее. На стол со стуком вывалилась маленькая черная пластмассовая коробочка. Она упала лицевой стороной вниз. Бек перевернул ее.
Это было устройство беспроводной электронной почты, абсолютно идентичное тому, что было у меня.
Бек передал мне туфлю. Я взял ее у него из рук. Тупо уставился на нее. Шестой размер. На маленькую ногу. Но подошва была толстая, массивная, поэтому каблук был широкий, чтобы уравновесить ее зрительно. Какой-то неуклюжий писк моды. В каблуке было вырезано прямоугольное углубление. Точно такое же, какое имелось в моем ботинке. Оно было сделано очень аккуратно. С огромным терпением. Но не машиной. На стенках виднелись те же самые едва заметные следы от инструмента, что и на моем ботинке. Я мысленно представил себе какого-то сотрудника федеральной лаборатории, перед ним на верстаке ряд обуви, в воздухе запах новой кожи, разложенные инструменты для резьбы по дереву, резиновые стружки на полу. Поразительно, но в правительственных ведомствах до сих пор часто работают по старинке. Далеко не везде можно найти взрывающиеся шариковые ручки и видеокамеры, вмонтированные в наручные часы. Поход в универмаг за бытовым устройством электронной почты и парой обычных ботинок можно считать последним словом техники.
– Что ты думаешь? – спросил Бек.
Я мог думать только о своих чувствах. Я словно катался на американских горках. Горничная погибла, но теперь я уже не был виновен в ее смерти. Ее убили правительственные компьютеры. Так что у меня с души свалилась тяжесть. С другой стороны, я был вне себя от ярости. Черт побери, какую игру ведет Даффи? Правила категоричны: двух тайных агентов никогда не посылают работать в одно место, не познакомив их друг с другом. Это основа основ. Даффи рассказала мне про Терезу Даниэль. Так какого же черта она ни словом не обмолвилась о второй женщине?