Разомлевшие от непривычного безветренного тепла и покоя дремали, окунувшись в тишину. Лежали, пока, как угорелый, не сорвался с места зоолог с восторженным криком: «Держите, держите!». Пробежал несколько шагов и стал остервенело рыть руками размельченный шифер.
Оказался лемминг. Все приняли участие в его поимке.
Но так и не поймали. Помешали собаки, сорвавшиеся, неожиданно с места и опрометью, громыхая санями, бросившиеся к крайней гряде. Однако груз им оказался не под силу. Остановились. Вся упряжка, мечась и путай постромки, принялась остервенело лаять в сторону ближайшего холма.
На гребне стоял человек.
Приставив руку козырьком, глядел на расположившийся лагерем караван.
Увидев его, Хансен вскочил и радостно крикнул:
— Вот наконец и он!
Приветственно махая рукой, Хансен широко шагал к холму.
Человек на холме поднял руки и скрылся за гребнем.
— Одежа не Зулина, — уверенно заявил Вылка.
— Не, не он, — подтвердил Михайло.
— А, по — моему, именно он, — заявили сразу несколько человек из экспедиции.
Кыркэ сбросил лыжи и, приподняв меховой полог, заглянул в дом. Все уже спали. Он огляделся. Спал и весь поселок. Черные стены хижин тускло блестели под косыми лучами солнца.
Кыркэ сам распряг собак и прислонил сани к стене дома. Тихо ступая меховыми подошвами, прошел в дальний угол. Там, прижавшись друг к другу, лежали несколько фигур. В маленьких съежившихся комочках можно было отличить детей.
Приглядевшись Кыркэ ткнул носком:
— Разведи огонь, я скоро буду кушать.
Женщина покорно села, протирая кулаками глаза. Не дожидаясь разъяснений, принялись разгребать снег. Прямо пальцами раздвигала куски шлака, раздувала источающий смрадный черный дым уголь.
Кыркэ сидел на корточках у огня, глядя на работу жены. Нехотя встал:
— Я скоро приду.
Женщина молча кивнула.
Кыркэ вышел из дома и направился в середину поселка к хижине, выделявшейся своими размерами. Откинул засаленный полог и вошел. Темень связала на один момент. Но привычный глаз быстро охватил обстановку и Кыркэ решительно направился к груде мехов, наваленных вдоль стены. Навстречу поднялась растрепанная старуха. Присмотревшись прошамкала..
— Что тебе нужно, Кыркэ?
— Подними хозяина, матушка, — почтительно прошептал пришедший, — очень большое дело.
Через минуту, кряхтя и звучно расчесывая грудь., к усевшемуся на корточки Кыркэ подполз маленький сгорбленный старик. Из очага, разворошенного старухой, на лицо хозяина упали красные блики, испещрив низкий выпуклый лоб старика и его отвислые коричневые щеки рябью глубоких морщин. Кожа висела дряблыми складками с широких скул. Обегая трясущимися наливами широкий рот с вывороченными губами сходилась под квадратным подбородком в мотающийся коричневый мешок. Сухим и изломанным в суставах пальцем старик долго скреб в редких, свисавших беспорядочной сеткой на лицо волосах. Хрустко раздавил насекомое. Зубом достал его из — под черного горбатого ногтя.