— Красивые глазки, — заклинатель убрал руки в карманы брюк. — Чье это лицо?
— Тебе какое дело? — огрызнулась Оракул.
Она осторожно прикоснулась к ошейнику. Каждый вздох давался с огромным трудом, казалось, что в легких не хватает воздуха. Многоликая старалась не поддаваться страху. Никогда прежде ее не лишали способностей. Странные, неизведанные чувства и темнота перед глазами. Как будто опустили тяжелый занавес, не дождавшись конца представления. План, который строился более семи столетий, разрушился карточным домиком. Но куда сильнее ее поразила собственная внешность.
Стрикс приволок ее в свое логово и бросил, словно тряпичную куклу, на пол, едва заклятие «Исчезающей мглы» рассеялось. Она поднялась и замерла перед окном, в котором увидела свое отражение. Многоликая не могла поверить глазам. Она не сразу признала, что это ее лицо — то же, что было у нее настолько давно, что уже стерлось из памяти. Злая шутка или последствие лишающих магии оков? У нее не было ответа.
— Совершенно никакого, — безразлично отозвался маг. — Просто надоели твои игры. Теперь ты будешь сидеть тут. Мне удалось уговорить нашего Господина.
Что-то пошло не так. Цепочка событий лишилась основных звеньев, распалась на части. Решение было принято мгновенно, и оно меняло все. Уловить основное едва удалось. Она попыталась передать Гаррету свои видения, так как знала: больше она с ним не встретится.
Многоликая так и не поняла, увидел он подсказку или нет. Удар по голове лишил сознания, но совсем ненадолго. Она пришла в себя, ощущая тяжесть и озноб, разливающийся по всему телу. Рывок — ее грубо поставили на ноги. Провидица увидела холеную физиономию Стефана, а после магическая вспышка — и они уже в другом месте.
— Ты не понимаешь, — обычно уверенный голос Многоликой звучал тихо и жалобно.
Он грубо схватил ее за подбородок.
— Я все прекрасно понимаю, — мерзкая ухмылка играла на его губах. — Конец твоим играм. Стоило раньше посадить тебя на цепь.
— Еще рано... — беспомощно произнесла она.
— Самое время, — прошептал маг, склонившись к ее уху. Его взгляд казался устрашающе пустым и в тоже время хищным. — Хватит его защищать. Когда мы пробудим Древнюю, Фенрир>[4] станет ее стражем.
Заклинатель противно оскалился.
— Знаешь, это даже забавно. Одно чудовище неравнодушно к другому.
Многоликой захотелось ударить его, но она подавила свой порыв. Провидица понимала, что ничем хорошим это не закончится.
— Любовь, она такая мучительно-сладкая и вызывает такую бурю эмоций. Она словно плаха для приговоренного, когда у того топор проскакивает мимо головы, а он наивный пока и не догадывается, что вместо топора его ждет гильотина. Так и любовь, рубит... Я ведь прав, а?