Действительно, казалось, что ветер дует со всех сторон, обрушиваясь на деревья и заставляя их гнуться под мрачным, покрытым тучами небом. Но сильные порывы были кратковременными. Ветер налетал с той или другой стороны, пригибая к земле все растения, встречающиеся на его пути, а потом снова успокаивался.
— Полагаешь, я об этом не думаю? — проворчал Гийом, удерживая шляпу рукой. — Священник, с которым им предстоит выйти в море, судя во всему, лучший моряк на всем побережье. Это значит, что он, без сомнения, ценит человеческую жизнь. В любом случае мы будем у него раньше, чем они, и клянусь тебе, мы внимательно за всем проследим.
Чтобы не слишком утомлять лошадей, оба всадника пустили их легким галопом. Роллон был менее быстрым, чем великолепный Сахиб, и более тяжелым, поэтому его вес позволял ему лучше сопротивляться ветру. Дорога, которая вела к берегу с высокими дюнами, поросшими травой, оказалась ухабистой и достаточно трудной. Им потребовалось более двух часов, чтобы добраться до Вьервиля, рыбацкой деревушки на берегу длинной песчаной косы. На въезде в нее стоял замок. Он вместе с квадратной башней романской церкви возвышался над кучкой хижин. Строения словно сгорбились под потоками ливня, который оставил после себя ветер. Море было серым, с барашками желтоватой пены, но не таким бурным, как опасались отец и сын Тремэны. И это их немного успокоило.
Им не составило никакого труда найти дом священника. Он был лишь ненамного больше остальных, но его камни оказались лучше обтесаны, а крыша была покрыта шифером. Его дополнял окруженный оградой участок с небольшими служебными помещениями. Возможно, виной тому была погода, но нигде не было видно ни души. Под дождем это место выглядело печальным и заброшенным. Казалось, что это и есть край света.
Привязав коней под прикрытием контрфорса церкви, Гийом с сыном подошли к узкой и высокой двери с крестом и постучали. Им открыл священник в сутане, надетой на мускулистые плечи, которой на вид было несколько веков, столько на ней было разнообразных пятен. Это и был аббат Николя, кюре из Вьервиля, тот самый, который 8 июля повенчал Элизабет и принца. Странный это был персонаж.
В этих краях его благотворительная деятельность вошла в поговорку, но кюре не просто пытался помочь нуждающимся. Бесконечная щедрость аббата маскировала его оккультную и политическую деятельность, которые состояли в удивительной гармонии с его убеждениями. Он был самый отважный и самый выносливый из роялистских курьеров.
Закаленный морской волк никого не боялся, был смелым и энергичным. Примерно три раза в неделю кюре, отслужив мессу и прочитав требник, в любую погоду в одиночку на своей лодке отправлялся на острова Сен-Маркуф, возвращенные Франции, но практически безлюдные. Английские корабли все время проходили мимо их берегов. Именно там происходил обмен письмами и посылками, которые храбрый священник привозил жителям Байе. Свои поездки на острова он оправдывал визитами к своему старому другу, госпоже Амфри. Он исповедовал ее много лет. И это совершенно не шокировало священнослужителей из прихода Сен-Патрис. Госпожа Амфри была одной из самых активных роялисток этих мест. У нее хранились пожертвования, которые присылали отправившиеся в Англию в эмиграцию роялисты, и она же занималась их корреспонденцией. Как и аббата Николя, госпожу Амфри очень взволновало возвращение странствующего короля. Она не сомневалась в том, что он именно тот, за кого себя выдает, но это ее тревожило. Хотя эта дама и была умиленной свидетельницей на венчании, это не означало, что она его одобрила.