— Кто тут?
Фигура, смутно рисовавшаяся в «розовом дендраре», звучно взрыднула.
— О, это вы, Пат, не так ли? Охотитесь? Заходите, я вам выпить налью.
Злой маг привел своего пленника в столовую, с легким неодобрением опознал свой «магнум», однако брахикефалия слишком увлекла его и потому он не стал останавливаться на этом скользком вопросе, а просто налил Пату, весело болтая, стаканчик виски.
Герати слушал его, как в тумане. Что-то такое про Фир Болг, и Племена богини Дану, и о том, желтые ли у тебя волосы, длинен ли или кругл череп. Его заставили сесть в кресло, только что освобожденное ведьмаком; он получил виски, которое заглотнул, как умирающая рыбка; к собственной его голове были приставлены рога; ни сказать что-либо, ни понять он был не в состоянии.
В конце концов, мистер Уайт отпустил его, сердечно улыбаясь, хлопая по спине, обещая почистить ружье своими руками, и Пат метнулся в кусты, как трепещущая птичка, вырвавшаяся из лапищ человека. Он лежал в них невидимый, задыхающийся, повторяющий слова общего исповедания. А немного придя в себя, снова оглянулся на освещенное окно.
Зловредный Сакс вернулся в свое кресло. Он улыбался с дьявольским спокойствием, чуть повернувшись к стене, отделявшей его от неудавшегося убийцы, свет падал на него сзади, а он, сложив вместе ладони, опирался локтями о подлокотники кресла. Герати увидел, как выпрямились два его пальца, затем четыре. Ладони переплелись, совершая судорожные пассы, перекрутились вокруг их осей, раскрылись вверх, большие пальцы затрепыхались. Мизинцы искривились в неописуемой угрозе. И наконец, указательные со страшной неторопливостью выставились вперед, направленные прямо в сердце жертвы ужасного злодея.
Жертва бросилась бежать, спасая свою жизнь.
Подвывая и поминая в голос Всемогущего Господа, Благословенную Приснодеву Марию, Благословенного Михаила Архангела, Благословенного Иоанна Крестителя, Святых Апостолов Петра и Павла и всех, всех Святых, и Отца Вашего, жертва сокрылась в ночи.
А мистер Уайт, который по-детски развлекался, посредством ладоней изображая на стене теневых зверей, передвинулся немного, чтобы картинка стала более четкой. Кролики у него получались хорошо — кролики, они каждому по силам, — он умел также показать крокодила с разинутой пастью, это тоже не трудно. Удавался ему и индюк, хотя для этого требовались обе руки, да и вообще индюк — это целая наука. Главная трудность, думал мистер Уайт, состоит в том, чтобы, пока ты сооружаешь индюка, глаз его все время оставался открытым.