Непосредственно перед высадкой штатный корабельный медик вогнал всем по солидной дозе радиоблокатора и настоятельно порекомендовал тем, кто планирует жить долгой полноценной жизнью, по возвращении забежать к нему на проверку.
Космодром Рунара находился на поверхности, и представлял собой довольно унылое зрелище. Напоминало какую-нибудь захудалую горнодобывающую колонию, не хватало только прыща защитного купола.
Все перемещения здесь осуществлялись под землёй, и на поверхность выходить категорически не рекомендовалось. Мы шли пешком по явно рукотворным тоннелям в сопровождении пары настороженно косящих на нас весьма странных аборигенов. Один из них обладал длинным хвостом и то и дело для передвижения порывался опуститься на четыре конечности; именно он был в тандеме главным. Второй отличался весьма внушительным ростом, почему-то зелёной кожей и имел всего один глаз. Последнее выглядело весьма отталкивающе и даже жутко, потому что место под правый глаз теоретически имелось, но, похоже, под кожей на этом месте была кость.
Определение «унылое зрелище» подходило абсолютно ко всему, что попадалось на глаза. Запустение, упадок и обречённость — три основных эпитета, прекрасно характеризовавших местность, по которой мы двигались. Какие-то брошенные разлагающиеся агрегаты непонятного назначения, обрывки кабелей, трещины на напоминающем бетон материале, из которого состояли стены и пол тоннеля.
Когда технические этажи сменились более обжитыми коридорами естественного происхождения, стало немного веселее. Навстречу начали попадаться другие аборигены, и многие из них выглядели значительно приличней наших сопровождающих. В смысле, гораздо больше походили на портрет нормального рунарца и не имели настолько заметных внешних отклонений.
Из цифр и сухих отчётов, даже при наличии трёхмерных подробных изображений, довольно сложно получить полноценное впечатление о мире. Да у меня, честно говоря, прежде и не было такой цели; моя работа — это в первую очередь безопасность Федерации. Но всё равно при виде рунарского города в глубине души шевельнулось какое-то неприятное тянущее чувство, похожее на лёгкие уколы совести. Припечатав эту бесполезную в хозяйстве барышню холодной логикой и торжественно возложив сверху Устав с Приказом, я загнал неприятное ощущение обратно. Хотя к рунарцам проникся уважением; то, как упрямо они цеплялись за жизнь, действительно стоило восхищения. Даже немного обидно стало: вот чёрт же дёрнул их в разведчиков играть, попросили бы о помощи сразу!
Сопровождающие привели нас в какую-то полутёмную огромную не то пещеру, не то — рукотворную залу, рассмотреть было сложно. Честно говоря, не получалось рассмотреть ничего кроме серого каменного пола, странных голубых фонариков и множества весьма специфических статуй.