— Посмотри, Ахтым, вон земляки твои стоят под соломенным навесом, — указывая на круглолицых татар, продававших рыбу, колбасы и мед, я старался подтолкнуть его к знакомству.
— Не признаю земляков, — угрюмо проворчал ордынец, — нету их у меня.
Он выплеснул тоску степной души в немногословную речь. По его мнению, после принятия мусульманства татары начисто утратили боевой дух и (цитирую) «сделались дурацким подобием торгашей — персиян». Оборвав речь, Ахтымбан замолчал вовсе, чем лишил меня последней надежды остаться наедине с любимой.
— Господин! Достопочтенный сударь! — симпатичная загорелая татарочка помахала ему рукой.
Ахтымбан недоверчиво оглянулся на нее. Девушка попросила пожилую мать присмотреть за товаром. Зачерпнув из железного чана горсть сладостей, она подбежала к нему. Мы с Моней предоставили им уединение.
— Отведайте чак-чака, господин, — смуглянка игриво мотнула тугими черными косами. — Даром отдаю.
Прежде я не верил в зов крови, связь поколений. А тут мне почудилось, что в шаловливых серо — зеленых глазах татарочки живет частица дикого взгляда нашего ордынца. И в поставе ее черных бровей, в плавном изгибе губ, в складности гибкого стана, в высоком росте, замечается что-то его.
Вероятно, Ахтымбан сделал похожий вывод. Его узкие губы дрогнули от растерянности. Он подставил девушке ладони для чак-чака, хотя не мог попробовать угощение на вкус.
Вниманием девушки завладели крупные золотые перстни на пальцах вампира. Она исследовала его руки пристальным взглядом и радостно улыбнулась, не увидев обручального кольца.
— Меня зовут Гуля, — представилась она с кокетливой улыбкой.
— Ахтымбан… Ахтым, — горло ордынца пересохло от смятения.
— Вы похожи на ураган, Ахтым. Ваши волосы напоминают закрученные вихрем пшеничные колоски, — девушка потрогала его косичку, и вампир инстинктивно выпрямился в боевую стойку. — Простите… Не вы ли в прошлом году привозили гречишный мед на ярмарку? Уж больно знакомым кажется мне ваше лицо.
— Нет. Не я, — ордынца глубоко оскорбило ее предположение.
— А не у вас ли моя матушка покупала отменную стерлядь? — наивная девушка продолжила доканывать сереющего от расстройства вампира. — Да, это вы привозили в деревянной бочке на телеге живую рыбу в Елабугу! — закричала она на всю улицу.
Толкавшиеся между прилавками прохожие обернулись на них.
— Я, — Ахтымбан остановил пытку.
— Белорыбица ваша сущее объеденье. Во всей Елабуге такой не найдешь… — щебетала Гуля.
— Пущай воркуют голубки, — я потянул Моню в перекрестную улочку.
Я беспокоился о будущем озорной татарочки, но при этом лелеял надежду, что Ахтымбан не станет убивать свое потомство. Не меньше я боялся за конопатую девчонку, доставшуюся Фоме. Моральная подготовка к сезону охоты на людей у меня хромала на обе ноги.