– Выполняю…
В сознании тут же возникает знакомый до боли трехмерный образ любимой девушки. Ох, и соскучился же я за время такой длительной и такой вынужденной разлуки. Странно, а чего это у нее с глазами? Так и остались полностью черными, даже белков со зрачками не разобрать совсем – жуть какая. Волосы сильно растрепаны, не промыты, улыбочка такая еще у нее снисходительно-язвительная. Весьма спорный тюнинг, надо отметить! Интересно, а звука почему нет до сих пор? Ладно, хоть изображение цветное… Еще успеваю ощутить смутную, явно надвигающуюся угрозу, даже торопливо пытаюсь дать команду «отбой», наглухо заблокировать подозрительно ни фига нелицензионный контент и принять хоть какие-то контрмеры, но уже слишком поздно. Сознание стремительно гаснет, утекает сквозь занемевшие пальцы. Медленно, но верно, отъезжаю во мрак так и неизведанного толком бессознательного. Весело подпрыгивающее и судорожно дергающееся восприятие окружающего неминуемо свертывается в точку. Абзац.
Глава 9. Частичная Ремиссия
Внеплановое возвращение в режим условно активного бодрствования происходит очень замедленно, местами, даже нехотя. В пустотелой голове совершенно отчетливо гудит, гулко бухает и оглушительно потрескивает. Кажется, кто-то, где-то и зачем-то постукивает. Иногда противно скрипит и совсем уж неприлично скрежещет. Такое ощущение, что непосредственно по мне. Абсолютно неторопливо, с эдакой ленцой, всплывает довольно мутная, черно-белая картинка чересстрочной, отчаянно мерцающей визуализации. Сквозь плотную, ватно-войлочную «заглушку» с трудом прорывается разрозненная, не поддающаяся оперативной идентификации, самосопряженная какофония внешних звуков. Восприятие вероломно сбоит, причем напрочь. Полноцветность картинки достаточно быстро восстанавливается, но сразу же возникают вполне закономерные сомнения в полной адекватности ее отображения и интерпретации. Хотя, конечно, процесс цветокоррекции – сам по себе вопрос, невероятно сложный и на редкость субъективный… Смятенный рассудок малодушно отказывается хоть как-то анализировать и познавать окружающую суровую действительность. Удручающее положение. Просто слов нет. Реально нет. Ничего не понимаю! Ни фига не помню! Отстраненно взираю на весь этот жестокий, безумный мир расфокусировавшимся зрительным и слуховым аппаратом.
Кто я? – Не знаю…
Где я? – Без вариантов…
Что вообще со мной происходит?! – А хренотень его ведает…
Ну, вот, к примеру, а кто эти чудные, милые, отвратительно зеленорожие мордовороты в черной клепаной коже, пестрых мехах и многочисленных стальных бляхах? Чего им, спрашивается, от меня нужно, и почему они меня, так остервенело, дубасят, причем одновременно увесистыми кулачищами, суковатыми палками, боевыми молотами и спаренными секирами, да фиг его знает еще чем в том же духе! Чего я им такого нехорошего сделал, что они так спешат выплеснуть свою явно немотивированную агрессию в такой недвусмысленной и неприкрыто циничной форме? В моей сугубо неадекватной голове исподволь всплывает редкое знакомое слово – «орки». Слово это имеет ярко выраженную, негативно-экспрессивную эмоциональную окраску. Знать бы еще, что это все такое. Видимо, что-то донельзя неприятное и, возможно, даже смертельно опасное. Зрение худо-бедно выводит фокус в более-менее подходящую глубину резкости и довольно эффективно стабилизирует доселе бешено скачущую картинку. Хоть двоиться и троиться в глазах перестает. Цвета тоже вроде окончательно откалибровались, правда, зеленые рожи от этого никуда не делись и по-прежнему продолжают самоотверженно стучать почем зря, причем в основном и исключительно по мне. Видимо, все же что-то у них не так с пигментацией и аномальным загаром…