Во, даже звуки отдельные начинаю понемногу разбирать. Черт, ну хватит уже меня топтать и пинать, надоели, честное слово! Неловко отмахиваюсь от самых настырных из демонстративно надоедливых «орков». Незамедлительно достигнутый воспитательный эффект весьма настораживает, чтоб не сказать пугает. Крепко задуматься заставляет точно. Я-то всего лишь неуверенно, робко руками всплеснул, слабенько так, вполсилы, злобных же интервентов как ветром смело. Парочка ближайших, наиболее назойливых, мучителей так вообще с диким протяжным воем резко улетает за границы моего, все еще не восстановившегося должным образом, мироощущения. Занятно! Остальные, более удачливые бузотеры, быстро оправившись от скоротечного испуга и резко подхватившись с песчаного татами, тут же виснут у меня на плечах. Злобно вцепляются в мои руки, грубо пытаются пригнуть, завалить и всенепременно скрутить. Ну, уж дудки! Подозрительно легко расшвыриваю и этих безбилетных пассажиров. У-у-у, сколько же незнакомых слов, дюже много, кто бы еще объяснил-растолковал…
Внезапно неведомая, непреодолимая сила сковывает меня, горемычного, по рукам и ногам, вообще шелохнуться не могу. Откуда-то совершенно четко осознаю – «магия!». И я тоже вроде как к этому безобразию имею некое сомнительное отношение, знать бы еще – какое?! Лежу себе на горячем песчано-каменистом грунте, в ярко-голубое небо таращусь. Ласковое солнышко в зените, так и палит. Жарко. В голове всплывает загадочная мысль – термостат в климат-контроле накрылся… Наконец, в мое дефективное поле зрения неторопливо вплывает очередная, вся в глубоких морщинах и пестрых узорах, зеленая морда, но в отличие от предыдущих, тупоголовых игроков, у этого на лбу написано… Хм, никак не могу разобрать эти долбанные охряные каракули по всей его бессовестно зеленой роже, и вообще, чего это он себе на голову такое напялил? Весь в длинных перьях, плетеных феньках, зубастых амулетах и когтистых оберегах. Шаман, однако! Блин, ну и вокабулярий! Сам ни фига не понимаю. Какой такой шаман?! Зачем шаман?! Скептически склонив ехидную башню набок, вновь прибывший клоун неожиданно лукаво улыбается и выдает в эфир на редкость гнусавым голосом:
– Ага, ацухалса, цылавек! Эта халасо! Сейцас твая будит атветить на мой ваплосы. Влать не нада. Наказу, – ох, ну и прищур же у него, кого-то он мне здорово напоминает, такого же доброго и кудрявого деятеля, вот только кого, – Ты моя панимай, да? Ну, цыво малцыс?
– Мы-ым-мым… – честно отвечаю, как могу красноречиво и даже довольно внятно, – Мым-ы-ым-м!