– Два двойных… Нет, два тройных виски со льдом. Содовой не нужно, – распорядился я. И уточнил, вовремя вспомнив о грядущем ливийском нашествии: – Будьте добры, ещё стакан апельсинового сока.
– Принесите три тройных виски, – откорректировал мой заказ Чарльз. – Вы, мой друг, напрасно думаете, что все мусульмане игнорируют спиртное.
Я собрался было возразить, потому что в моей малоинтересной жизни встречались разные мусульмане, и некоторые из них легко могли бы перерезать глотку за подобное гостеприимство. Но эта народная мудрость так и осталась непроизнесённой, слова куда-то задевались, а черты моего лица стали внезапно напоминать причудливую смесь масок кобэсими и оотобидэ из театра Но. Правда, в отличие от традиционных значений этих масок, известных каждому японцу, моё лицо таким образом выражало «крайнее удивление, замешанное на мистическом ужасе». Вместе с Джерри Сеном в зал ресторана входил высокий, стройный, смуглолицый и черноусый мужчина лет тридцати, имя которого вот уже десять лет было моим стыдом и позором. Каждый раз, когда я доставал из своего портмоне кредитную карточку, это имя огненными буквами зажигалось в моей памяти. Абдаллах Шериф ад-Дин.
– Весёлые Боги… – пробормотал я растерянно, – я же был уверен, что тебя нет в живых…
– Андре-сан, – весело вскричал ливиец, даже не успев толком приблизиться к нашему столику, – чертовски рад тебя видеть! Мне говорили, что ты давно умер.
* * *
С Абдаллахом Шериф ад-Дином мы познакомились на его родине, в Ливии, ровно десять лет назад. Он в те времена был молодым офицером, удачно продвигавшимся вверх по служебной лестнице. В немалой степени этому продвижению способствовало происхождение Абдаллаха, который был уроженцем клана аль-Хараба, наиболее близкого клану аль-Каддафи, породившему Отца Ливийской Джамахирии. Ко времени нашего знакомства, то есть в конце 1988 года, Абдаллах занимал пост начальника Национального Бюро по внешним связям и безопасности в Бенгази, а я уже несколько месяцев служил инструктором в тренировочном лагере Беида. В мои обязанности входило преподавание рукопашного боя и основ выживания разношёрстным курсантам, среди которых были и ливийцы, и палестинцы, иорданцы, ирландцы, малайцы, латиноамериканцы – словом, полный интернационал. С Абдаллахом мы также встретились на татами, во время посещения лагеря представителями Ливии. Бой он тогда проиграл, но я позволил ему сделать это красиво, не уронив своего авторитета, за что ливиец был мне чрезвычайно признателен. Мы познакомились, а вскоре за тем и подружились.