Я молчу и лишь несколько раз моргаю.
– Ты обратила внимание на почерк? Слишком все гладко. Да, меняется цвет чернил, но весь текст читается как единое целое, нет смыслового разрыва между окончанием одной записи и началом другой. А он должен быть. И почерк должен немного меняться, он разный каждый раз, когда человек берет ручку, – иногда мы пишем быстрее, иногда медленнее, утром, выпив две чашки кофе, и перед обедом мы пишем по-разному… Должны быть различия. Его почерк должен был меняться, а этого нет. Только в конце, ты не заметила? Размер букв иной. Появляются повторяющиеся фразы, как повторяются его мысли. Он почти отходит от клише. Будто она просидела перед ним несколько месяцев, а теперь перед ним черта, рубеж, и он сдался. – Стефан прерывается.
Я слушаю его, затаив дыхание.
– Продолжай.
– Психоаналитик утверждает, что она способна на самоубийство, что может покончить с собой. Но разве кому-то из ее знакомых приходило в голову, что она на такое способна?
– Кейт все скрывала.
– А если скрывать нечего? В ней нет злости, недовольства собой, никакого расстройства концентрации. В доме у нее чисто, она занималась спортом, следила за собой, пунктуальна, на нее можно положиться. Где же тут депрессия? Только в истории болезни.
– Хочешь сказать, что записи поддельные?
– Наконец-то поняла. Пятнадцать месяцев? А записей хватает лишь на одну встречу. Уверен, он все написал за один раз. У него в голове был список симптомов, и он проверял каждый. Я уже сказал, проблема в том, что ты хотела увидеть самоубийцу. И он был озабочен тем, чтобы передать одну мысль: эта женщина собирается себя убить.
Стефан выбрасывает руки в стороны.
– Шарлотта, возможна ошибка… – Опускает руки. – На основании того, что ты мне дала, могу сказать одно: она не больше нас с тобой была склонна к суициду.
Все взлетает в воздух и опускается на свои места.
Ты видишь то, что тебе подсказали, хоть это и кажется бессмысленным.
Ты поверила в сказанное, как и все остальные: полиция, коллеги, соседи, пресса, все, кроме Марка Девлина. Ты так просто купилась.
Солнечный луч за окном пропадает и появляется вновь.
А что, если вся эта история вымышленная?
Итак, что мы имеем? Пропавшая женщина и заключение эксперта. Череда сеансов и пятнадцать месяцев наблюдений за развитием суицидальных наклонностей Кэтрин Галлахер. При этом никаких доказательств.
Соседи ее почти не знали. Коллеги были уверены, что с ней все в порядке. Получается, выводы сделаны лишь на показаниях Грейвса. Убираем записи – и что остается?
Не попадайся в ловушку предопределенности. Не верь тому, во что хочешь поверить.