– Не важно, что это было – скотоложство или кража, Билл: тебя все равно повесят. Но почему в Алмондсбери? На расстоянии каких-нибудь восьми миль, в Бристоле, ты нашел бы тысячу блудниц любого пола, которые вряд ли стали бы отбиваться.
– Я не мог ждать, просто не мог. И потом, у того барана была симпатичная морда – совсем как у одного моего знакомого священника!
Ричард прекратил расспросы.
Джимми Прайс был деревенским парнем из Сомерсета, пристрастившимся к рому. Вместе с товарищем он ограбил три дома в Уэстбери-апон-Трим и украл много говядины, свинины и баранины, три шляпы, два сюртука, вышитый жилет, сапоги для верховой езды, мушкет и два зеленых шелковых зонтика. Его сообщник Питер умер от тюремной лихорадки, отказавшись раскаяться в содеянном, – он считал, что ни в чем не виноват.
– Я не замышлял ничего дурного, не помню, как все случилось, – вторил ему Джимми. – На черта мне сдались два шелковых зеленых зонта? В Уэстбери их было негде даже продать. Я не был голоден, одежда не подходила ни мне, ни Питеру. А для мушкета мы не взяли ни пороха, ни зарядов.
Третий член этой тройки, которому Ричард искренне сочувствовал, постоянно казался печальным и подавленным. Слабовольный и слабоумный Джо Лонг украл серебряные часы в Слимбридже.
– Я был пьяным, – просто сказал он, – а часы – такими красивыми!
Разумеется, и Ричарду пришлось отвечать на расспросы. Общая камера казалась ему чем-то вроде клуба крупных краж. Как всегда, Ричард объяснился кратко:
– Сижу за вымогательство и крупную кражу. Украл вексель на пятьсот фунтов и стальные часы.
После этих слов все, даже Айзек Роджерс, стали относиться к нему гораздо почтительнее.
– «Крупная кража» – растяжимое понятие, – сказал Ричард Биллу Уайтингу, перетаскивая глыбы известняка. Уайтинг был неглупым и грамотным человеком. – Я украл стальные часы. Бедняжка Бесс Паркер – льняные сорочки стоимостью не более шести пенсов. Роджерс – четыре галлона бренди и сорок пять центнеров[9] лучшего китайского зеленого чая, фунт которого в розницу стоит не меньше фунта стерлингов. Ему достался товар на общую сумму больше пяти тысяч фунтов. И всех нас обвиняют в крупных кражах. Это бессмысленно!
– Роджерса точно ждет виселица, – отозвался Уайтинг.
– Лиззи приговорили к повешению за кражу трех шляп.
– За повторно совершенное преступление, Ричард, – со смехом поправил Уайтинг. – Ей следовало бы остановиться после первой кражи и больше никогда не красть. Но беда в том, что в момент совершения преступления большинство из нас были навеселе. Во всем виновато спиртное.