— Господа, прошу быть предельно внимательными к этому пациенту. Любой жест не должен оставаться незамеченным… — сделав паузу, Сальватор спросил: — Джеймс, как чувствует себя больной из третьей палаты, прооперированный вчера?
— Он находится в состоянии средней тяжести. Жидкости в брюшной полости практически нет. Я думаю, он поправится.
— Хорошо, после отъезда гостей я посмотрю его, — проговорил Сальватор, давая понять, что разговор окончен. Доктор Сандро вышел, а Вейслин задержался в дверях:
— Профессор, я могу задать вам только один вопрос?
— Слушаю, Джеймс.
— Кто та молодая красивая дама, которую я видел сейчас за столом?
— С этой девушкой и ее спутниками я познакомился в поезде, когда ездил в Бразилию, — проговорил Сальватор, вставая из-за стола. — Что с тобой, Джеймс? Ты с ней встречался раньше? — спросил он тут же, обратив внимание на напряженное лицо ассистента.
— Нет, — проговорил Вейслин, справившись с собой. — Обычно вы долго присматриваетесь к новым знакомым, прежде чем пригласить к себе…
— Так сложились обстоятельства, что их присутствие здесь необходимо.
На лице ассистента был написан вопрос, но он не произнес его.
— …К тому же, я не всегда долго присматриваюсь к людям, бывают и исключения — например, ты, Джеймс.
— Извините, профессор, за любопытство, но девушка очень мила…
Сальватор дружески похлопал Вейслина по плечу:
— Надеюсь, в следующий раз представится возможность познакомить вас.
Вейслин посмотрел на профессора и, улыбнувшись, вышел. Сальватор подошел к окну и задумчиво произнес:
— Что же могло так встревожить Вейслина? Или мне снова показалось?.. Что-то часто мне стало казаться… Может быть, устал? Не вовремя, если так, работа только начинается.
Он вспомнил профессора Джонсона. Прошедшее с момента поездки время не приоткрыло тайну завесы вокруг его исчезновения, хотя де Аргенти предпринял все, чтобы найти друга.
Тем временем Ольсен занимал гостей, показывая виллу, а затем сады Сальватора. Увидев необычных питомцев профессора, гости долго недоумевали — как может жить попугай с двумя головами…
Войдя в грот, одна стена которого отделялась от океана мощной стеклянной перегородкой, Николь высказала восхищение видом, открывшимся перед ними. Действительно, было от чего прийти в изумление. Голубовато-зеленая вода искрилась от освещенной солнцем поверхности. В ее аквамариновой толще колыхались водоросли, проплывали разноцветные морские обитатели. Ольсен и сам поддался эмоциональному воздействию прекрасной картины.
На минуту забывшись, он произнес:
— Здесь я впервые увидел гениальное творение рук Сальватора — Их… — запнувшись на имени «Ихтиандр», он понял, что чуть не сказал то, о чем должен был молчать.