— Я не думаю, что смог бы выжить, если бы остался, — признался он. Это было правильное решение, Ливай понимал это. — Но я должен был вернуться к матери. Когда моя карьера пошла в гору, я должен был сделать больше, чтобы помочь ей справиться с проблемой.
Слезы текли по щекам Элиз.
Ливай не хотел, чтобы она жалела его. Он не должен был говорить с ней о своем детстве.
Молодая женщина тихо спросила дрожащим голосом:
— Что ты мог сделать?
Проведя рукой по затылку, Ливай тяжело вздохнул:
— Я всего лишь успокаивал свою совесть оплатой аренды и покупкой продуктов.
— Ты продолжал отправлять маме деньги?
Ливай невесело рассмеялся:
— Конечно нет. Она пропила бы все деньги и пропадала бы на улице. Я арендовал для нее дом и нанял парня, который покупал продукты. — Элиз сжала губы. — Да. То же самое я предлагал и тебе в случае беременности. Я всегда так поступаю, поскольку не хочу обременять себя ответственностью.
Элиз помотала головой:
— Это не то, о чем я думала.
— Но это правда.
Ливаю хотелось дать еще один повод для того, чтобы Элиз оттолкнула его. Показать ей, каков он, чтобы раз и навсегда в ее глазах исчез огонек сострадания и нежности.
Черт, он запутался. Ему не нужно было приходить сюда.
Но он не смог.
Поэтому необходимо заставить ее держаться от него подальше.
— Правда? — возмутилась она. — Да ты всю жизнь старался заботиться о женщине, которая никогда не думала о тебе.
Ливай открыл рот, чтобы ответить что-нибудь, но не нашел слов. У него все болело, и он не мог понять почему. Были измучены и тело, и разум. А Элиз, которая впустила его в свой дом и в свое сердце, была рядом. Ее руки обхватили его плечи. Мягкая щека прижалась к его спине.
Она не оставила его.
Элиз сошла на остановку раньше. Она боялась возвращаться в квартиру. Ливая там уже не было.
Они провели несколько утренних часов в постели. Большое тело Ливая было прижато к хрупкому телу Элиз. Теплое дыхание колыхало ее волосы. Когда зазвенел будильник, она открыла глаза и выскользнула из крепких мужских объятий, в которых хотела бы проводить все ночи.
Прошлый вечер не был началом чего-то особенного. Единственное, что изменилось — теперь Элиз поняла, отчего Ливай стал таким человеком. Теперь она знала, через что ему пришлось пройти.
Молодая женщина шла все медленнее и медленнее, пока все же не добралась до своей квартиры. Она подошла к окну, а затем села на диван. По ее лицу катились слезы.