Я собиралась развернуться и пойти обратно в купе, когда услышала шум. Поезд начал двигаться, но проводник все еще находился у двери, выкрикивая что-то на венгерском.
Пока я смотрела, за рукоятку у ступенек уцепилась рука и в поезд запрыгнула бегущая фигура. Человек протянул билет проводнику и, после того, как они несколько секунд поговорили, выступил на свет.
Небольшая часть меня думала, что, может, это был Тау или Джон, а остальные запрыгнут в медленно движущийся поезд в любую секунду.
Это было не так.
Но лицо все равно было знакомым.
Поезд набрал скорость, и мне пришлось подпереть стену, чтобы не упасть. Он закончил засовывать билет в карман своих темных джинсов, висящих низко на бедрах, а затем его глаза встретились с моими.
Хант.
У меня было сильное желание убежать. Или кинуться в его руки.
Он двинулся вперед, поднимая руку к потолку, чтобы удержать равновесие.
— Ты ушла, — сказал он, его выражение лица было обеспокоенным.
— Я что?
— И оставила это.
Он снова полез в карман и достал мой сотовый.
Я потянулась к нему.
— Откуда ты его взял?
— Ты оставила его в своей комнате.
— Что?
Моей комнате? Комнате отеля?
Он передал телефон мне и сказал.
— Я пришел днем, чтобы проверить тебя, но ты уже ушла. Я пошел в твое общежитие, но оттуда ты тоже уже ушла. Мне повезло, и я столкнулся с Дженни и Тау в баре у общежития. Они сказали, что ты сегодня ночью уезжаешь в Прагу.
Я все еще застряла на первом предложении.
— Ты пришел...
Он был там прошлой ночью. Он мог рассказать мне, что произошло. Он определенно был связан с тем, что я оказалась в этой комнате отеля. Он заплатил за номер для меня? Как мы перешли от спора к его заботе обо мне? Пустота в моей голове выводила меня из себя.
Он приподнял брови, его загорелая кожа на лбу покрылась складками.
— Ты не прочитала мою записку, верно?
Мне даже не пришлось ответить, прежде чем он сам все понял.
— Черт побери. Извини, Келси. Я думал, что ты увидишь ее возле кровати.
Он подошел ближе, пока я не смогла бы протянуть руку и провести пальцем по обнаженному участку кожи, который показывался каждый раз, когда он удерживал равновесие с помощью стены или потолка.
— Ты должна была остаться. У меня и в мыслях не было, чтобы ты проснулась растерянная и напуганная.
— Я не была напугана.
Я продолжала смотреть ему в глаза и мои губы не дрожали. Мой голос был спокойным и ровным.
Он молчал, его рот все еще был открыт, чтобы сказать то, что планировал.
— Келси... тебе не стоило это делать.
— Делать что?
Я отвела взгляд, нервничая от того, что он, казалось, видел меня насквозь.