Я помахала ей в ответ рукой, наполовину обернувшись к Гранту с улыбкой, и надеясь, что он не видит боль в моих глазах, которую испытывала на самом деле.
— Как скажешь, дорогой, — я встала на цыпочки и громко чмокнула его в щеку.
Послышался клич одобрения от Дженнингса, его жены, и еще нескольких других пар, стоящих поблизости, они направились к нам, и вскоре мы были окружены бизнесменами и их женами, которых в основном я только видела на страницах деловых периодических изданий, надирающих чью-то задницу, оглашающих список нарушителей, формирующих слияние, совершающих недружественное поглощение или создавая новое предприятие.
А как же те немногие, с кем я встречалась раньше лично? Да, но они даже не помняли меня в лицо, поскольку моя обязанность раньше, когда я была помощником руководителя, состояла, чтобы при встрече с ними подносить им кофе, естественно, за которое они даже не говорили мне «спасибо», тогда я была невидима для них, их интересовал только он, самый важный для них человек.
Они пытались быть дружелюбными.
— Грант, ты, жалкий ублюдок, почему же эта молодая леди не пьет коктейль? — воскликнула Лили Чанг, который буквально на прошлой неделе Forbes назвал «черной пантерой с Уолл-Стрит». — Ты хочешь, чтобы она умерла от жажды?
— Ты опередила меня, — сказал Грант, ласково сжимая меня за талию. — Пунш или шампанское, дорогая?
— Шампанское, пожалуйста, — ответила я.
А потом я передумала, если уж Грант захотел, чтобы я подыграла ему, то я собиралась крутануть эту чертову рулетку.
— Нет, пожалуй, пунш, мне не хотелось бы потерять голову так же быстро, как произошло той ночью, когда мы встретились. Помнишь?
Раздался гул «ooooooхх» по всему кругу, и люди стали посмеиваться и подталкивать друг друга локтями.
— Как я мог такое забыть? — ответил Грант, приподняв бровь. Он понизил голос, но не настолько, чтобы никто не слышал. — Это одно из самых теплых воспоминаний.
— Хорошо, тогда принеси пунш, сладенький, — сказала я мило улыбнувшись.
И шлепнула его по заднице.
Грант только начал приподнимать бровь от слова «сладенький», и тут получил шлепок по заднице, он чуть не подпрыгнул на месте, прежде чем быстро пришел в себя. Вся окружавшая нас группа завыла от восторга.
— Ах, я помню эту фазу ухаживаний, — прогремел Дженнингс еще более повысив голос, чем обычно, возможно, он пытался перекрыть постоянный гул вечеринки. Я заметила, как несколько бокалов шампанского завибрировали на столе и упали на пол, разбившись. – Это сокровище, мой мальчик, и ты тоже, Лейси. Сокровище!
— О, я сокровище точно, — выдохнула я, смотря на Гранта влюбленными глазами. — И я всегда буду дорожить им.