Потом была довольно долгая пауза, наполненная какими-то странными действиями: несколько человек спустились с высокого борта в лодку, другие, наоборот, перебрались оттуда в шаик. На бой, захват судна это совсем не походило.
Джанбал украдкой быстро огляделась по сторонам. Пираты, кажется, тоже недоумевали.
– Удостовериться хочет… – наконец догадался тот, кого она уже привыкла называть про себя «Горелое Ухо».
– В чем? – спросил другой.
– Что мы тех самых ему готовы отдать, которые у него в списке. И всех. А если не всех, то какую именно часть.
– Так он же вроде беседовал с ними, в первый-то раз, – удивился молодой пират, прозвищем которого Бал не озадачивалась, потому что знала имя – Юнус.
– Значит, тогда недосчитался кого-то. – Горелое Ухо пожал плечами. – Да ты стой себе спокойно, наше дело маленькое. Им, когда надо будет, азапы займутся.
Человек, стоявший на носу второй лодки, был облачен в пурпур, а тюрбан его, тоже пурпурный, украшало целое знамя павлиньих перьев. И резной жезл в руке. И осанка горделива. Лицо на таком расстоянии не различить, но так тут, конечно, лишь один выглядеть может.
Да и лодка – фута-кайык, узкая и легкая, убранная дорогой тканью, – здесь, до самого Истанбула, тоже лишь одна такая есть.
Гребцы первой лодки, проходящей мимо, на мгновение придержали весла в воздухе, но Каторжный Паша исполненным величия жестом позволил или даже приказал им следовать к галере. И весла снова погрузились в воду, толчком послав лодку вперед.
– А зачем они троих наших на борт приняли и стольких же своих спустили? – продолжал недоумевать Юнус.
– Эх ты, лепешка сырая, непропеченная… – Горелое Ухо глянул на парня со смесью досады и сожаления. – Положено так. Чтобы их и наши кюрекчи в равном числе через одного сидели.
– Зачем?
Вокруг рассмеялись.
– Чтобы никто никого не обманул, – раздельно и внятно, словно маленькому ребенку или слабоумному, объяснил старый пират.
– Неужто они думают, что мы из-за выкупа паршивого можем пиратский кодекс нарушить?! – У Юнуса от возмущения глаза на лоб полезли. – А если даже и так – надеются, что трое их гребцов как-то смогут этому помешать?
Рядом шумно хмыкнул Гергедан, как из туфанга холостым зарядом выпалил.
– Вон он сидит, – обморочным шепотом прошелестела Айше на ухо Джанбал.
– Кто? – нахмурилась та. Она только что нащупала взглядом того единственного, кто мог быть Ламии: на полголовы выше прочих и с самого начала стоял у кормила шаика. Он и теперь там стоял, в лодку не спустился, так что слова Айше должны были относиться к кому-то другому.