В море янтаря окунусь.
Золото коснется меня.
До земли рукой дотянусь,
В небе – до полоски огня.
Хитро лунный глаз подмигнет,
Мне укажет путь в глубину.
Я приближусь, он отойдет,
Знаю, догоню – утону.
Золото, янтарь и рубин,
Изумруд и золото вновь.
Если вслушаться в этот мотив,
То почувствуешь в сердце любовь,
То в душе возникнет восторг
И захочется закричать,
Чтобы каждый услышавший мог
В этом крике себя узнать.
Пока Рик наигрывал бодрую мелодию, я, пританцовывая, направилась в зал, покружилась под хлопки посетителей, «совершенно случайно» споткнулась и… упала на колени одному из дроу (которые, кстати говоря, выглядели уже менее мрачными). И, громко засмеявшись, обняла его за шею.
– Простите, – широко улыбнулась я. – Музыка пьянит меня не хуже вина, вот голова и закружилась. Вы не против, если я еще немного попользуюсь вашими коленями, – бросила кокетливый взгляд из-под ресниц.
– Несомненно, к вашим услугам, – усмехнулся дроу. – Может, леди желает вина?
– Ну, разве что чуть-чуть, – потупила я взор, а сама быстро потянулась к кувшину. Сделав вид, будто наливаю себе вина, я легко встряхнула рукой и сбросила в кувшин заклинание, закрепленное на кольце. Ничего страшного, всего лишь легкое успокоительное, для улучшения атмосферы, так сказать. Сделала маленький глоток и обвела взглядом собравшуюся компанию. Высокие, светловолосые, симпатичные. Ну что ж, пока все мирно, будем изображать кокетку.
– Господа, а почему все такие мрачные?! – воскликнула я. – Неужели вам не понравилось мое пение? – Обиженно надула губки. – Или компания очаровательной леди вам не в радость?
– Компания дамы, особенно такой прекрасной, всегда в радость. И поешь ты, пташка, чудесно, – поспешил успокоить меня дроу, сидевший напротив. – Это наши личные дела. – Зубы наемника отчетливо скрипнули.
– Что же не так? Может, я смогу развеять ваши печали?
– Наши проблемы не для ушек дамы, – резковато заявил молчавший до этого член троицы. Похоже, не всех удалось расположить. Нужно быть поосторожнее.
Словно в ответ на мои мысли подозрительный дроу поинтересовался:
– Что тебе наши печали? Развлекай себе народ дальше, не беспокойся о нас.
– Это профессиональная гордость, – дерзко вскинула подбородок я, судорожно придумывая оправдание. – Я несу людям радость, а тут такая компания, и не единой улыбки после одной из моих любимейших баллад. Я просто обязана разобраться.
– Ишь, гордая какая, – рассмеялся тот, что держал меня в объятиях.
– Знаете, говорят, у меня есть дар. Я могу подобрать песню так, что она отразит душевное состояние слушателя, – с воодушевлением проговорила я. – Давайте я вам спою, и если угадаю, то вы мне расскажете свои печали.