Не все равно ли теперь?
Голевскому вдруг стало хорошо, блаженно, тепло. Он засыпал. И в то же время замерзал. Он видел в последний раз прекрасный сон. Особняк Боташева. Множество гостей, тысячи горящих свечей. Красивая приятная музыка. Дарья в белом бальном платье…
– Даша, родная, милая. Какое на тебе белоснежное платье. Какая ты красивая. Иди ко мне, милая, я прижму тебя к груди, расцелую…
Александр Дмитриевич явно начал бредить. Холодное дыхание смерти становилось все ближе и ближе…
Куда-то исчезла Даша. Исчез и бал. Испарились люди. Чье-то ангельское личико, такое приятное и миловидное, ласково улыбалась ему. Кругом все белоснежно чисто. Белые облака, белое небо, белые крылья, белые одежды… Ангелов становится все больше. А вот среди встречающих его родные матушка и батюшка. Они приветливо машут ему руками. Мол, сынок, иди к нам. Сынок!
Он тянется к ним…
Батюшка, матушка! Я вас обожаю! Я с вами! Я иду к вам!
А вот и Мухин, и братья Боташевы. Они тоже приветствуют Голевского.
Кажется, он мертв. Он на небесах. Оказывается, смерть – такая приятная и сладостная штука. А он боялся умирать. Что же, Даша, прости, не быть нам мужем и женой на этом свете, свидимся на том.
* * *
Золотой пятисвечный канделябр на высокой ромбовидной ножке, стоя на столике, озарял мягким колеблющимся светом прекрасный девичий лик. Даша в простом домашнем платье лилового цвета полулежала на диване и читала модный журнал. Она медленно перелистывала страницы, пробегала по ним рассеянным взглядом – точно ничего интересного!
Вдруг ее сердце сжалось от дурных предчувствий. Голова закружилась, в глазах потемнело, и неожиданно стало плохо. Журнал выскользнул из рук и упал на ковер. В голове завертелись тревожные мысли:
«Что-то произошло с Александром Дмитриевичем! Несомненно, что-то приключилось! Там, в Белояре! Боже мой! Его немедленно надо спасать!»
Ведь от него давно нет вестей. Почему он задерживается? Почему он молчит! И отчего ей так плохо?! Не оттого ли, что суженый нуждается в ее помощи? Причем в немедленной помощи! Быть может, он опасно ранен или смертельно болен. Да, да, именно так. Он в крайне затруднительном или смертельном положении. И взывает к ней с мольбой через много тысяч верст. Спасай меня, любимая! Именно это княжна и почувствовала сердцем.
«Ах, к чему эти сентенции! Необходимо что-то предпринимать! Необходимо действовать! Причем безотлагательно!»
Княжна кинулась в гостиную. Отец ее сидел у камина и дремал.
– Батюшка! – Даша дернула отца за рукав халата, отчего князь мигом пробудился.
Поначалу старик встревожился, но, убедившись, что перед ним его родная дочь, успокоился.