Княжну разрывали двойственные чувства.
С одной стороны, ее дико мучила совесть. Как же! Ведь она ослушалась, обманула отца, вдобавок бросила его с матушкой на произвол судьбы – в общем, поступила ужасно дурно. А с другой стороны, она ехала к любимому. И этот благородный порыв для нее сейчас был главнее всех мук совести. И сильнее страха перед родительским гневом. Жертвовать собой во имя любви и ради любимого – вот цель ее жизни. Так она понимала свое предназначение. Княжна в данный момент следовала негласным правилам того времени. Так, как она, поступила бы всякая по-настоящему влюбленная и искренне преданная своему избраннику барышня.
Итак, все мосты были сожжены! Рубикон перейден! Впереди либо слава, либо погибель!
И княжна это прекрасно понимала. Потому была настроена весьма решительно и хранила в душе непоколебимую уверенность в том, что непременно спасет Александра Дмитриевича. Обязательно спасет! Если бы княжна была гусарским прапорщиком времен войны с Наполеоном, то сражалась бы не хуже любого прославленного рубаки. Как, допустим, знаменитая героиня войны Наталья Дурова. Ведь и характер у Даши есть, и смелость, и решимость. Все есть! Значит, впереди у нее удачная дорога.
Только бы успеть на помощь к любимому.
Только бы успеть.
«Нет, нет, все будет хорошо, – утешала себя Дарья. – Господь не допустит гибели Александра Дмитриевича. Ведь они должны непременно встретиться и пожениться. И в этом будет высшая справедливость!»
Стало быть, надо спешить. Спешить изо всех сил! Эй, кучер, давай живей погоняй коней! А ну, выручайте, залетные!
Летите стрелою! Летите молнией!
Быстрокрылою птицей летите!
Эх!..
Захар крикнул на всю тайгу.
– Байкал! Леший! Цыганка! Где вы?!
Заливистый собачий лай заставил смотрителя заимки выйти из избы. Зверь какой-то объявился? Или лихой человек?! А может, нечистая сила. Захар взял на всякий случай факел, ружье и пошел на лай.
Собаки брешут все ближе и ближе… Вот они. Три пушистые здоровые лайки. Бегают вокруг какого-то человека, прислонившегося к дереву.
Захар осторожно подошел к нему и осветил. Незнакомец, запорошенный снегом, был неподвижен, глаза закрыты, зубы стиснуты от холода.
– Цыц, Байкал! На место, Леший! Цыганка, назад! Нишни вы у меня, проклятые! – осадил собак смотритель.
Псы послушно отступили, но продолжали предупредительно гавкать. Захар осмотрел человека. Незнакомец вроде птица высокого полета. Справный полушубок, благородное лицо. Но как он попал сюда, в дремучую тайгу? И откуда? С города? Кто он? Замерз насмерть или живой? Захар нащупал у окоченевшего незнакомца сонную артерию: вроде пульс бьется слабо, но все же бьется!