– Уточняй быстрей!
– Не понимаю… какой-то сбой… похоже, мы провалились на первичную три-брану…
– Без терминов!
– Четыре с половиной миллиарда лет…
– Сколько?!
– Четыре… миллиарда…
Ульрих длинно и грязно выругался по-немецки.
– Ты понимаешь, der Fotzenlecker грёбаный, что наделал?! Ты опустил нас к началу формирования Солнечной системы!
– Я не хотел… произошёл сбой координат… мы никогда не экспериментировали с большим объёмом. Надо было…
– Заткнись! Соображай лучше, как нам выбраться обратно!
– Я запустил КФС, все системы в рабочем состоянии.
– Сколько времени потребуется для твоего КФС?
– Всего пара минут.
– Сообщи, когда закончишь. – Ульрих перевёл дух, разглядывая серебристо-серую мглу вокруг фрегата. Включил систему обслуживания.
Лицо и руки протёрли влажной губкой суетливые лапки киба, поднесли стакан тонизирующей смеси.
Ульрих сделал несколько больших глотков, вспомнил о пленнице.
– Цзе, посмотри лазарет.
«Пациентка начинает проявлять признаки брейн-активности».
– Приходит в себя, ты хочешь сказать. Пока рано. Сделай ей укол триморфина.
«Не рекомендуется».
– Делай, что говорят!
«Слушаюсь».
– Бегоевич, что у тебя?
– Готовлю обратный переход. Дайте мне час.
– Смотри, не промахнись ещё раз. Голову оторву!
В наушниках раздался шумный выдох.
Физик уже изучил характер хозяина и боялся его.
Ульрих удовлетворённо улыбнулся. Ему льстило, что учёный такого уровня безропотно выполняет его команды.
Время двигалось медленнее черепахи.
Он потерял терпение через двадцать минут.
– Сколько ещё ждать?!
– Чуть-чуть, самую малость, проверяю синхронизацию, – торопливо ответил Бегоевич.
– Запускай машину!
– Минутку…
В глазах всё расплылось.
Сознание тихо растворилось в небытии… затем так же неторопливо восстановилось, пропитанное странным равнодушием ко всему на свете. Сердце танцевало самбу, заполнив собой всю грудную клетку. В ушах пульсировали гулы, хрипы и бульканье, будто из них выливалась вода.
Эти ощущения нельзя было сравнивать ни с чем, даже с теми, что сопровождали человека во время прохождения метро. Полёты в метро были иными: пассажир получал мягкий «удар» по голове и тоже терял сознание – на несколько мгновений, из-за чего пользоваться ТФ-транспортом мог далеко не каждый человек, старикам это не нравилось. Но «путешествие во времени» порождало иные чувства и ассоциации, и приятными их назвать было трудно.
– Цзе.
«… шаю… чий».
– Обзор!
Темнота в глазах рассеялась.
Рубку залил поток плотного красного цвета.
Прямо перед глазами Ульриха виднелись леса каких-то геометрических конструкций, сплетаясь в уходящую в бесконечность ферму. А сзади – он оглянулся и заслонился ладонью – простиралась стена багрового, в пятнах и более ярких фонтанчиках, пламени, загораживая половину сферы обзора.