— Ты не можешь позвонить ему? — спросила Хэзер. — Или поговорить с ним?
Она постучала по виску.
Симона засмеялась.
— Ты изменилась с того момента, как мы в последний раз разговаривали. Нет. Он не слушает, когда онлайн. Пошли.
— Дерьмо. — Хэзер потерла лицо, усталость ослабляла ее концентрацию. — Хорошо. Но мы собираемся достать адрес Ронина, верно? И последовать за ублюдком?
Огонь загорелся в темных глазах Симоны. Ее губы растянулись, обнажая кончики клыков.
— О да! — сказала она.
* * *
— Ты знал мою мать?
Изумленный энергией Создателя, от которой все еще покалывало тело, Люсьен посмотрел в полные недоверия глаза Данте с золотыми крапинками и понял, что говорил вслух, что когда открыл глаза, ему не привиделось прекрасное лицо сына.
Данте сбросил его руку и, выскользнув из-под него, поднялся на ноги. Кровь текла из его носа. Мышцы дрожали. Ярость пронизывала его ауру, делая почти черной.
— Дитя, послушай…
— Ты знал ее все это время? И ничего не говорил?
Люсьен рухнул на колени, крылья затрепетали позади. Его исцелившаяся — или обновленная — кожа была нежной. Он почувствовал вкус крови Данте во рту, сладкий, темный и пьянящий.
Дитя, как много крови ты влил в меня?
— Я ждал подходящего момента, — сказал Люсьен.
— Как насчет ночи, когда мы встретились? — спросил Данте хриплым голосом, полным ярости. — А? Почему не тогда? — Его взгляд упал на подвеску, висящую на шее Люсьена. — Твою мать! — Он отвернулся, на скулах заходили желваки, и рассеяно вытер нос, размазывая кровь по лицу и тыльной стороне ладони.
Люсьен встал, хлопая крыльями, отчего по залу прошелся прохладный ночной воздух. На мгновение плотный запах ладана и воска испарился.
Люсьен вспомнил боль, которая взорвалась в голове и сбросила его с небес, вспомнил ярость и печаль, которые полились через связь. И с замиранием сердца вспомнил, что щиты Данте были разрушены.
Но как? Был ли это кто-то или что-то?
— Какого черта ты не сказал мне?
— Тогда тебе со многим нужно было разобраться, — сказал Люсьен тихим успокаивающим голосом. — Я не хотел добавлять тебе проблем.
Данте зажмурился и вздрогнул.
— Позволь мне забрать тебя домой, — сказал Люсьен, подходя ближе. Древесина скрипела под ногами. — Ты ранен и истощен. Данте, s’il te plaît[52].
Данте посмотрел на него, глаза сверкали, лицо оставалась равнодушным. Он отошел назад по проходу.
— Какая у нее фамилия? Женевьева?..
— Позже, после Сна. Я не думаю, что ты понимаешь, насколько сильно пострадал.
— Нет! — закричал Данте. — Скажи мне, черт подери! Какая у меня фамилия?
Люсьен вздохнул.