и
суицидальные наклонности. Пропавшая маленькая девочка и… о да!.. последний дом приемной семьи сгорел дотла вместе с приемными родителями. Это были Прейжоны.
Повернув голову, Данте встретил взгляд ЛаРусса. Детектив уставился на него, привлекательное лицо было жестким, глаза лучились холодом.
— Ты хренов лжец, — сказал Данте. Его стучащее сердце говорило «а может быть нет».
— Правда? — Придурок пододвинулся ближе. — Так расскажи мне, эта красивая сучка из ФБР знает, что она трахается с холодным как камень психопатом?
Данте врезал кулаком ЛаРуссу в нос.
* * *
— Кто сотворил тебя?
Симона посмотрела на Хэзер, ее бледное лицо оттенялось зеленым в свете лампочек приборной панели фургона, потом вернула внимание на дорогу.
— Создание ночи, oüi? Ты об этом спрашиваешь?
— Да, об этом.
Хэзер никогда не думала, что будет разговаривать на такую тему, никогда не думала, что вампиры существуют вне фильмов ужасов или гот-клубов. Никогда не думала, что нежить живет, работает и питается вместе с теми, кто нежитью не являлся.
Но после наблюдения за Данте, после перестрелки с Ронином, после того, как увидела, как части тела Этьена пытаются избежать пламени, которое его пожирало, ее скептицизм и сомнения исчезли, а понимание мира изменилось. Она не хотела смотреть в ночь через пассажирское окно. Не хотела знать, что кто-то может посмотреть в ответ из глубин теней на обочине глазами, наполненными лунным светом, и с полной пастью острых зубов.
Симона вздохнула:
— Подруга семьи обратила меня сразу после похорон отца.
— Ты этого хотела?
Блондинка покачала головой.
— Нет. Но она не оставила мне выбора.
Тень промелькнула на лице Симоны. Ее руки расслабленно лежали на руле. В голосе не было горечи. Если бы подруга семьи сделала бы то же самое с ней, Хэзер бы ее выследила и… что? Убила бы? Заставила бы вернуть все так, как было? Возможно, у Симоны было время смириться с ситуацией.
Как можно смириться с тем, что ты стал вампиром? Как смертные приспосабливаются к бессмертию?
— А твой брат?
— Он был единственным, кто остался из моей семьи, — сказала Симона натянутым низким голосом. — Я предоставила ему выбор. Если бы он отказался, я бы, возможно, себя сожгла.
— Ты обратила своего брата? — спросила Хэзер удивленно.
— Я не могла перенести мысли о том, что буду наблюдать, как он состарится и умрет.
Хэзер подумала о Кевине и Энни. Смогла бы она сделать то же самое с ними? Выкачать их человечность? Или позволить им стареть? Похоронить их вслед за другими рядом с мамой? Ее горло сжалось.
— Так как работает эта штука с нежитью? Кожа Данте теплая. У него есть пульс. Он чрезвычайно живой.