В той части города, куда они забрели, четников не было видно. Только изредка из окна выглядывало лицо кого-нибудь из местных жителей. Но встретившись взглядом с наемниками, моментально исчезало.
Издалека до них доносились то одинокие выстрелы, то целые очереди.
— Давай быстрее, — сказал Вадим, обеспокоенно осматриваясь по сторонам. — Что-то здесь подозрительно тихо…
— Да ладно тебе… — Горожанко похлопал себя по груди, и Вадим с Дмитрием с удивлением заметили, что из-под куртки у него выглядывает бронежилет.
— Ты где взял?
— Снял с одного хорвата!
— С мертвого? — с отвращением спросил брезгливый Чернышев.
— Да нет, вроде еще живой был.
— Еще? — усмехнулся Емельянов.
— Ну, когда снимал, так живой был. А потом я его пришил, чтобы не мучился…
Емельянов поморщился и свернул за угол, откуда слышались возбужденные голоса.
Во дворе одного из домов полукругом стояло человек пятнадцать сербов. Они весело смеялись и свистели, подбадривая двоих четников, которые за руки держали девушку.
Красивая, большеглазая, темноволосая, стройная девушка в чистом белом платье казалась голубкой, попавшей в лапы коршунов.
Здоровенный небритый детина, обнажив свои желтоватые зубы и брызгая слюной, задрал ей юбку и попытался сорвать трусики. Изголодавшиеся по женщинам вояки уже выстраивались в очередь.
Емельянов замер, сжав кулаки. Кровь бросилась ему в голову. Перед глазами вдруг, как наяву, встала картина события, происшедшего полгода назад возле Рогожского рынка. Слепая ярость помутила его сознание, и, зарычав, он рванулся вперед, как бык на тореадора.
Отшвырнув в сторону серба, уже стянувшего с девушки трусики и расстегивавшего ремень на своих ватных штанах, Дима схватил за грудки одного из тех, кто держал девушку за руку, и, посмотрев налитыми кровью глазами ему в глаза, выдавил:
— Отпустите ее!
Шум сразу же стих; все замерли, ожидая развязки.
— Я сказал, отпустите ее! — повторил Емельянов, прищурившись.
— Да ты чего, тронулся, что ли? — произнес сербский воин, пытаясь отстраниться от Емельянова.
Но зная характер и бойцовские качества этого бешеного русского, он отпустил рыдающую девушку и отошел в сторону. Другой последовал его примеру. Девушка одернула подол и закрыла лицо руками, дрожа всем телом.
Со всех сторон посыпались недовольные возгласы:
— Это наша баба, мы ее первыми нашли!
— У него что, мозги съехали?
— Да что он лезет не в свое дело?..
— Тут ему не Россия…
— Выкинуть его надо отсюда…
— Они наших женщин насилуют, а мы что — церемониться будем?
Емельянов, заслонив девушку собой, встал, положив руки на автомат и направив нехороший взгляд в толпу.